Войти
Вход на сайт
Вход через социальную сеть

Говорящий с травами. Глава 3

Матвейка менялся. И с удивлением отмечал в себе эти перемены. Ему все так же увлекательно и весело было прыгать с пацанами по крышам сараев и ходить на рыбалку, купаться в теплых, прогретых солнцем мелких заводинках Чарыша и донимать батьку вопросами. Но в лес он теперь старался выбраться один (Серко не в счет, он как часть самого Матвейки, как правая нога или рука). Он начал обращать внимание на такие мелочи, мимо которых еще вчера проносился не глядя. И вопросы его к батьке стали совсем другими. Теперь он пытался не просто узнать что-то, а докопаться до самой сути.

И по вечерам накатывала какая-то грусть, непонятная и от этого совсем грустная. Матвейка взрослел. Стал замкнутым и молчаливым. Он и раньше не отличался особой разговорчивостью, но сейчас стал совсем молчуном. Он пытался понять, что же с ним такое происходит? Но когда он заходил в лес, в нем будто расслаблялась какая-то пружина. Он дышал полной грудью. Здесь не надо было пытаться что-то кому-то объяснить. Да и себе самому тоже. Просто было хорошо и легко. Сделав всю работу по дому, Матвей уходил в лес и бродил там дотемна в сопровождении верного Серко. Собирал грибы, смородину и малину щипал для чая. А вокруг ведь столько душистых трав! А их можно ли заваривать? А чем полезны? Вот малину при простуде заваривают , а смородину для запаха. А что еще? И Матвей, придя домой, подступился с вопросами к маме. В их деревне всегда женщины занимались заготовкой трав на зиму. Вся деревня выходила в лес или в поле и заготавливала разные былинки. Матвей никогда не мог понять - зачем всем вместе ходить?...

-Мам, а какие вообще травы собирать можно?, - спросил он у устало сидящей у печи мамы. Она лишь улыбнулась, поглядела на него внимательно и сказала:

-Так ведь смотря для чего, сынок.

-Ну...для чая, например?

-Для чая много разных трав можно собирать. Да всему свое время. Каждая травинка в свою пору силу набирает. Вот тогда ее и брать надо.

-Аааа. Так это поэтому всей деревней за травой ходят, да? Когда она самая сильная, все ее и берут. А кто определяет, что трава уже стала сильной? Как это узнать?

-Это чувствовать надо...да и примет же много разных. Бабка Авдотья траву слушает, и всегда угадывает. Верно, слышит она все же. Вот сейчас, например, самая пора почек сосновых да березовых набирать...

-А зачем они?, - Матвею стало любопытно.

-В почке вся сила дерева собирается. Вот сосны по 500 лет живут...значит, силы в них много. А еще сейчас можно "медвежьи ушки" собирать - очень они при разных хворях полезные...

-Мам, а кто они, ушки-то?, - Матвей заулыбался, уж больно название смешное.

-Брусничник это, сынок. Не подмечал? Листочки у брусники маленькие, округлые, как медвежьи уши. Вот и прозвали.

Всю ночь Матвею снились медвежьи уши, торчавшие из зарослей брусники. Утром, наскоро умывшись и выпив парного молока, Матвей занимался привычным домашним делом - ходил за скотиной. Чистил стайку, в которой суматошно толклись розовые поросята, да хлеву прибирал. Потом пробежался по несушкам, собрал яйца в плетеную корзину, отнес в сени. Потом сходил за водой на колодец, натаскал полные кадки. Потом полез на крышу - нужно было подправить конек. Да и вообще...

Сидя на крыше, Матвей ловил такие знакомые запахи деревни: парного молока и хлеба, навоза и крепкого самосада. От реки неслись ароматы тайги и буйного разнотравья. Матвей вдыхал все эти запахи полной грудью и как будто летел...

Внизу скрипнула калитка - приехал отец. Он задрал голову к небу и весело глядел на Матвея, приложив ладонь козырьком к глазам:

-Матвей, а ты чего это там сидишь? В тайгу не собираешься что ль?

Матвей принялся было говорить что-то про поправленный конек, но потом вдруг сообразил, что отец говорит про тайгу. Про тайгу! И кубарем скатился по лесенке вниз. Отец тем временем уже отвязывал лошадь - нужно было запрягать. Сборы были недолгими: у отца всегда все загодя было готово, а Матвею и собирать особо нечего. Взяли припаса на несколько дней, соли, муки, пшеницы, масла бутыль да с чердака сняли мешок ароматного ядреного самосада. Но главный груз в телеге - ульи. Они стояли тесными рядками, распространяя вокруг густой медвяный запах. Еще в конце марта они с отцом откидали снег с зимовальной траншеи, где пчелы провели всю зиму, прокопали водоотводы, прочистили продухи... А когда потеплело, траншею открыли - убрали солому, сняли доски и дали доступ солнцу. Как радовались пчелы первому теплу! Теперь пришло время везти ульи на пасеку. Пасека их стояла на краю большой елани, за рекой. За спиной - разнолесье, богатое травами и цветами, чуть дальше - лесное озерцо с черной водой. Мед всегда получался ароматным, тягучим. За ним приезжали даже из соседних деревень, хотя пасек вокруг много...

Тронулись в путь. Поскрипывала телега на ухабах, деревянные колеса гулко стучали, соскакивая в ямы, отец дымил самокруткой в усы... Матвей сидел, привалясь спиной к покачивающимся ульям, и размышлял о том, как сложно все вокруг устроено. Взять тех же пчел - обычные ведь мухи. А какую пользу несут? Да и отец рассказывал, как в улье все организовано - в их деревне такого порядка нет, как в любом пчелином улье. То же и у муравьев. Маленьким Матвей мог часами наблюдать, как юркие черные муравьи строят свой дом, постоянно волокут в него разные веточки, листики...Или как они гурьбой тащат извивающуюся гусеницу, помогая друг дружке. Однажды он стал свидетелем того, как рыжие лесные муравьи совершили настоящий набег на муравейник черных. Рыжие - крупные, злые. Матвей на всю жизнь запомнил, как больно они кусаются. И вот рыжие ворвались в муравейник к черным и принялись откусывать им головы. А черные отбивались, нападая гурьбой. И отбились, рыжие ушли несолоно хлебавши...

Так он размышлял, временами отмахиваясь от пискливых комаров или звонко прихлопывая их то на лбу, то на руке. Вот и река. Остановились, осмотрелись. Брод был наезженный, много раз исхоженный и знакомый до каждого камешка. Но Чарыш - река своенравная. И новые промоины могут появляться там, где ты этого совсем не ждешь. Отец разделся и пошел в воду, ведя лошадь в поводу. Матвей шел за телегой, держась за борт руками. Серко плыл, быстро загребая лапами и смешно вытянув морду.

Колеса телеги погрузились в воду до половины, и вода ощутимо толкнула и телегу, и Матвея. Впереди - самый сложный участок - русло. Глубина меньше метра, но вода летит очень быстро. Отец уверенно вел лошадь под уздцы, а та прядала ушами и фыркала. Вдруг Матвей почувствовал, как телега подалась под напором воды, пошла прямо на него. Он уперся ногами в каменистое дно, пытаясь удержать телегу, да куда там! Телега начала заваливаться на бок, ульи опасно накренились. Лошадь заволновалась, но отец железной рукой заставил ее буквально выскочить на мелкое место, вытягивая за собой и телегу. Уфф, миновали стремнину.

На берегу они быстро оделись, но Матвей еще долго не мог согреться, зуб на зуб не попадал. Он блаженно подставлял солнцу бока, напитываясь теплом...

Вот и елань, залитая солнцем и дышащая свежестью. Вокруг тесно, плечом к плечу, выстроились красноствольные сосны вперемешку с тонкими березками черемухой. Совсем скоро наполнится тайга ее благоуханием. Первым делом сгрузили ульи. Составили пока рядком, чуть позже разнесут их по местам. Выпрягли лошадь, привязали на длинном поводе - пусть пощиплет свежей травки. А сами занялись сооружением шалаша. Отец ловко и быстро вырубил несколько жердин, очистил их от сучков и соорудил каркас, закрепив жердь между двумя сосенками. Затем к этой поперечине привязал пару жердей, упер их в землю. Между ними закрепил еще одну поперечину. Закончив с остовом будущего шалаша, они с Матвеем пошли за лапником. Первым слоем пошли березовые ветки с молодой листвой. Их крепили снизу вверх, так чтобы каждый следующий ряд накрывал предыдущий, на манер черепицы. Следом накрыли Сосновыми лапами, пушистыми и густыми - они не пустят внутрь воду, если вдруг пойдет дождь. Шалаш получился на загляденье - сухой и просторный.Вечером они разведут костер перед входом, и все тепло будет собираться в шалаше, отражаясь от стенки, а дым будет уходить вверх, распугивая комаров.

Пришло время расставлять ульи. Отец сначала обошел всю поляну, осмотрел места, где стояли ульи в прошлом году. Серко бегал следом, любопытничая и обнюхивая землю. Кое-где пришлось расчистить, где-то подровнять - за зиму земля просела в некоторых местах. Подготовив площадку, они принялись таскать ульи. Пчелы встревоженно крутились вокруг. Как только улей вставал на место, они тут же устремлялись в леток, проверить - все ли нормально дома? Через короткое время над поляной раздавался мерный гул - пчелы обживали новое место. Отец с Матвеем принялись кашеварить. Скоро вечер, за хлопотами день пролетел незаметно...

Поужинав, сидели у костра, и Матвей расспрашивал отца:

-Бать, а медведь если придет? Они ж мед любят. Будет зорить пасеку?

-Будет, как не зорить.

-А как тогда быть? Жить здесь все лето?

-Нет конечно, буду приезжать, проверять.

-А если встретишься с ним? Бать, а он же набросится, да?

-Не обязательно. Может и уйти. Если не хочешь с медведем встретиться - шуми. И он уйдет. Медведь человека не любит и встречаться не хочет...

-Так может тут как-то шуметь, чтобы он не лез?

-А как?, - отец хитро улыбался, глядя на Матвея.

А тот не замечал, все его мысли уже были заняты тем, как же отвадить медведя от пасеки.

Потрескивали в костре смолистые сосновые сучья, лениво звенели комары, отец дымил самокруткой, и ее дым смешивался с синеватым дымком сушняка, путаясь в сосновых ветках над головой.

Так ничего и не придумав, Матвей лежал, заложив руки за голову и глядя в небо. Он впервые спал в шалаше, и все ему было удивительно! Спишь ведь на улице, получается. Но не так, как на сеновале. На сеновале как-то...все равно ты дома. А здесь ты в тайге, вокруг тихонько поскрипывают под легким ночным ветерком деревья, запах костерка смешивается с запахом хвои, кто-то шуршит в траве. А на недалеком озерце ухает филин. И все это вместе и есть тайга, полная приключений!

Ночью Матвею снился медведь - большой, совсем не страшный. Он сидел с ними у костра и рассказывал про свое житье-бытье, про злых охотников и маленьких медвежат. И ел мед из большой кадушки, макая туда лапу и смешно ее облизывая...

Утро началось с переполоха - Серко облаивал сосну, встав на задние лапы. Он оглядывался на Матвея, требуя посмотреть наверх. Матвей задрал голову, высматривая в ветвях того, на кого так лаял верный пес. Отец стоял рядом. Он уже увидел и ждал, когда заметит сын. Наконец Матвей углядел длинное черное тело, округлые ушки и симпатичную остроносую мордочку - соболь! Ух ты, настоящий соболь! А Серко все лаял и лаял, и оглядывался на Матвея и его отца, как будто спрашивая:"Ну вы чего? Ну вот же он!".

Отец коротко свистнул, отзывая Серко - пора было завтракать, впереди долгий день.

Быстро сварили кашу, позавтракали и стали собираться - пора было отвезти припас в зимовье и посмотреть, как там держится новое корье. Запрягли лошадь и отправились в путь. От пасеки до зимовья было около 10 км по предгорьям, идти будут пол-дня точно.

Матвей шел чуть в стороне от телеги, высматривая грибы (сморчки вовсю лезли на каждой полянке, куда падали солнечные лучи) и привыкая к тайге. Он учился ходить неслышно, как показывал отец - ставя ступню на внешнюю сторону и как будто перекатываясь вперед. Ничего не получалось, ноги быстро уставали и каждый шаг сопровождался хрустом. Не-е-ет, так из него охотника не выйдет! И Матвей старался. Серко удивленно поглядывал на друга, но ничего не говорил - не умел просто. А так бы обязательно сказал что-нибудь такое, по глазам было видно.

Одновременно Матвей тренировал внимательность - он старался подмечать разные мелкие детали: интересный куст, сломанную ветку, большую чагу. А еще он высматривал мелких лесных обитателей - белок и бурундуков. Их здесь всегда было много. И так внимательно старался подмечать, что не заметил огромного глухаря. Тот стоял прямо у них на пути, вытянув шею и задрав голову. Серко с лаем кинулся к птице, пытаясь схватить. Глухарь развернул крылья и хвост, и Серко резко остановился - птица оказалась чуть не вдвое больше его самого. А глухарь, воспользовавшись замешательством противника, резко подпрыгнул вверх и полетел. Серко попытался его достать, подпрыгнув, но не сумел - он ведь не глухарь, и летать не умеет...

Матвей стоял, завороженно открыв рот - настолько красив и могуч был этот глухарь. Отец, услышав переполох, подошел к Матвею:

-Что тут у вас?

-Большой такой, черный, крылья во!, - принялся сбивчиво рассказывать Матвей, широко разводя руки и возбужденно блестя глазами.

-Глухарь - главная птица в тайге. Он может лису ударом крыла убить, очень грозный противник.

Матвей только удивленно головой покачал -это ж какой силищей надо обладать птице, чтобы лису победить!

...Лошадь тянула телегу, мерно взмахивая головой и пофыркивая. Серко то исчезал, то появлялся вновь. Тайга вокруг жила своей бурной весенней жизнью. Оглушительно гомонили птицы, по соснам с ветки на ветку прыгали белки. Один раз Серко загнал на сосну полосатого бурундука. Тот гневно сверкал глазами - бусинками и цокал, глядя на Серко сверху вниз...

До зимовья добрались, когда солнце уже пересекло полуденную черту и вовсю обливало плечи сосен теплыми лучами. Корье было на месте, дверь прикрыта и подперта колом, как они ее и оставляли. Все было нормально. Они быстро перетаскали привезенный припас, разместили в лабазе. Лабаз у них был знатный - небольшой крытый сарайчик на высоте 4 метров, между тремя соснами. Никакой зверь не доберется!

Заночевать решили в зимовье - на пасеку вернулись бы только к ночи. Да и отец задумал показать Матвею глухариный ток, недалеко от зимовья.

Проснулись затемно. Быстро перекусили, выпили чаю и отправились к току. Идти было легко, хоть и темно вокруг. Матвей уже начинал понемногу привыкать к таежной жизни, и она ему нравилась. Внезапно отец сделал ему знак - тихо! И крадучись пошел вперед маленькими шажками. Матвей пошел следом, стараясь не шуметь и боясь даже дышать. И услышал впереди:"Чок-чок-чок". Отец подманил его к себе, прижал палец к губам, и отвел вниз ветку. Матвею открылась небольшая круглая полянка. В центре лежала замшелая пихта, и по ней гордо вышагивал глухарь: большущий, черный как смоль. Он задирал голову и чокал, тряся бородой, расправив хвост и крылья. Напротив него по земле ходил второй глухарь, и он тоже чокал. У отца на плече висела верная берданка, но он не снимал ее - он не собирался стрелять. И глядя на этих красивых птиц, Матвей понимал причину. Зачем губить такую красоту? От голода они не страдают, а стрелять просто так, ради озорства? Нет, этого они делать не станут. Постояв немного и понаблюдав за токующими глухарями, они так же бесшумно пошли назад, стараясь не потревожить птиц.

Вернувшись к зимовью, они плотно позавтракали вкусной распаренной кашей и отправились на пасеку. Нужно было проверить, как обжились пчелы на новом месте, да и домой собираться - дел накопилось за эти пару дней достаточно...

Новосибирск
1282
Голосовать
Комментарии (11)
Казахстан, Актобе
10320
Первая, заслуженно!
0
osv
Тюмень
2139
класс.. здОрово..
0
Новосибирск (родился в Болотнинском районе, деревня Хвощевая)
593
Кто любознательный тому легче живётся. Много знает,а значит и умеет,но не всегда этот вердикт правилен.+++
0
Новосибирск (родился в Болотнинском районе, деревня Хвощевая)
593
К слову,всё детство провёл на пасеке.Знакомя картина.
0
Новосибирск
15000
Хорошо!!!
0
Томск
4659
Курай, надеюсь, завтра скинешь продолжение! ;) +
0
Новосибирск
1282
Бестер, я и сам надеюсь))) вот вопрос хочу задат всем - а если будет книга, поставите на полку?
1
Казахстан, Актобе
10320
Курай, в чем вопрос, конечно!
Раз такой вопрос задаТ,
Нет, Курай, пути назад...
0
Славгород Алтайского края
315
Очень понравилось, жду продолжения. Читать люблю и книгу я бы конечно купил.
0
Новосибирск
4477
Курай, мне нравится, зачитываюсь прямо....Но это -субъективно....Все-таки нас, тех, кто с одной стороны любит, и, главное, чувствует природу, а с другой- читает вообще что-либо, совсем немного....
0
Барнаул.
58
+ , да сам на пасеке не один сезон отцу помогал. Тянет на пасеку спасу нет, отец сейчас на пасеке-я на Колыме, вахта закончится тоже рвану к пчёлам.
0

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх