Войти
Вход на сайт
Вход через социальную сеть

1700 километров по заснеженным окраинам Алтая гл.11

1700 км. по заснеженным окраинам Алтая. Гл. 11

Алексей Фандюхин

1700 километров по заснеженным окраинам Алтая. Путевые заметки.

Публицистика.

Картинка Одиннадцатая: Грустно-задумчивая…

Время поджимало, близилось к обеду. Впереди вёрст триста малознакомой и почти безлюдной проселковой дороги. Лёгких путей не ищем, может быть только короткие? Ни отец мой, помнится, ни я, не любили проторённых дорог и редко когда возвращались изведанным путём.

Порой он оказывался на деле труднее и длиннее, но это была своя и неизведанная дорога, а за окном новые впечатления. И когда встал выбор, какой же дорогой ехать домой – сомнений не было – только короткой и не той, что уже пройдена.

Было опасение, что решение не совсем правильное – дело к ночи, а за окном потеплело – к бурану. В степи пурга – дело страшное, погибельное. Солнце ещё высоко и светит яркооранжевым светом сквозь мельтешащие в вышине тучки, преломляясь лучами в крупинках приближающегося снегопада.

Начало зимы, снега не много, а значит – прорвёмся на больших колёсах-то!

Притормозил на выезде -заправиться в дорогу- поддержать рублём старинного приятеля Шалву! Плеснул в бак под завязку, литров семьдесят. Должно надолго хватить. Разок заправлюсь ещё и – дома!

До большого привольного села Знаменка дорога знакома, пройдена десятки раз, а дальше, дальше был только проездом пассажиром разок.

Вспомнил, вот: весёлое было время: http://www.proza.ru/2011/07/04/264

Подзабылось, но ничего, вспомним – даст господь. Осилит дорогу идущий.

На подъезде к дорожному столбику- указателю километража с цифрой сорок, набрал Анисимова. Где-то он здесь, в угодьях должен быть, судя по вчера выстроенным планам. Поздороваться, поблагодарить за тёплый приём, приветы друзьям передать.

Чувствуем себя немного виноватыми с Гаем за упущенного козла.

Связь в степи отменная! Уже со второго гудка в телефоне услышал жизнерадостный голос Анатолия:

– Привет! Под Большим Кулундинским болтаемся. Гостей с утра проводили восвояси, не стали они охотиться – затараторил скороговоркой Толя. Трусы надули алыми парусами и с попутным ветром на хаус, успеть до бурана.

А мы время терять не стали. Взял своего кобелька, что на годок постарше Гая будет, от Опаринской же суки, и добрали подранка. Ты понял!

Из гона ушёл он недалече, лёг в край камыша, на озеро. Драт его поднял и аккуратно так выгнал на линию стрелков – не пропал зверь понапрасну.

– Санька мой и срезал! – торжествующе подвёл итог Анатолий, явно гордясь сыном.

– Молодцы, зачёт! – одобрил я.

–Вот стоим, печёнку жарим – обедаем, салом губы мажем, у Имбикшей. Помнишь то озерко, где гусей в «птичий грипп» знатно поохотничали?

Щас по зайчишке прокатимся, посмотрим. Ты где?

Поболтав пару минут попрощались, пожелав друг-дружке удачи и хорошей дороги.

Лучше бы не желали! – я не про удачу – про дорогу! Асфальт всё чаще и чаще попадаться сплошняком стал с выбоинами, кое-где проявившейся под солнечными лучами наледью и скорость движения благоразумно пришлось снизить.

Как известно – неторопливая дорога убаюкивает. В машине тепло. Гай посапывает на заднем сиденье. Ветерок, что со старта дул попутно, потихоньку меняет направление, то и дело перепархивая дорогу лёгкой позёмкой.

Люблю думать в дороге, предаваться воспоминаниям.

Славные в степях Славно- городских были охотничьи времена, что помянул Анисимов, ох и славные! Те времена, когда очередная банда мошенников от ветеринарного надзора придумала всероссийский обман, обозвав его «эпидемией птичьего гриппа».

Это сегодня всем думающим – кому голова дана, чтобы не только жевать, да шапку носить – понятно, для чего и как сочинялись байки про чихающих уток и кашляющих свиней.

Всё на веру принимали до тех пор, пока британская разведка МИ-6 не разоблачила мировой заговор жуликов от медицины, придумавших мировые эпидемии.

А в те годы было не до шуток –сами почти верили. А поверив, под шумок, создали бригаду по борьбе с «птичьим гриппом» и охотились в своё удовольствие.

Дичи развелось в те года немеренно!

Ни уток, ни гусей чихающих, ни кашляющих, а тем паче погибших неведомой смертию среди сотен тысяч, что в те годы нам повстречались – не видели. Ни высоко в небе, ни на озёрах с камышами.

Видеть только довелось в сановных кабинетах борцов с напастью карты, испещрённые флажками, обозначающими мифические очаги заболевания.

Видел и хитрые рожи владельцев этих кабинетов – «заячьих генералов» природнадзора, радостно потиравших руки, подсчитавших в уме «моржу» и подписывающих рапорта-доклады в столицу о проделанной работе: сожжённых птицефабриках конкурентов, разорённых фермерских подворьях, уничтоженному пернатому поголовью приозёрных деревень.

Бог с ними, не они такие – жизнь такая. Живём в постоянном вранье, привыкли.

Добрая сотня километров позади. Деревенек встречается всё меньше и меньше, а ветер, от которого так всё это время удачно убегали, совсем некстати коварно зашёл с правого бока и ударил плотным снежным зарядом.

Позёмка превратилась в настоящую метель. Дворники не успевали смахивать с ветрового стекла валивший крупными хлопьями снег, а дорога угадывалась только-только, по будулькам некошеных обочин.

Скорость упала до минимума и казалось, что идти пешком было бы гораздо быстрее.

Малейшая оплошность в выборе траектории движения, и ты в кювете! Откопать машину и выбраться своим ходом не получится. Снег с ветром не даст – мгновенно занесёт. Не поможет не лебёдка, которую зацепить будет не за что, ни трапы.

Всё чаще и чаще нам попадались перемёты, в которых подветренная сторона забита под метр и приходилось держаться левее, выезжая на встречную полосу.

Редко, но всё же навстречу попадались отчаянные водители пузотёрок, старавшихся успеть до темноты проскочить от деревеньки к деревеньке.

Отчаянные люди. Ладно, тепло за окном и не сорокоградусные морозы. Службы спасения дежурят и связь есть – можно рисковать за чужой счёт.

Вспомнилось, как в тех же краях, в первые январские деньки нового века, средь бела дня, молодая семья, тронувшись в недалёкий путь, оказавшийся в их жизни последним, осталась без помощи посреди бескрайней степи у заглохшего автомобиля.

Жгли бензин из бака, запаску, покрышки колёс. Умирали в салоне старенького Москвича медленно, крепко обнявши друг друга: мать и двое её малолетних детишек. Отца нашли в паре километров от машины – замёрз не дойдя до села совсем не много.

Тьфу, тьфу! Чёрные мысли прочь! Мотор добродушно урчит, километровые столбы не сказать, что мелькают мимо, но мы уверенно движемся к цели, да и пурга, похоже, начинает стихать – появились просветы во мгле.

Миновали Суетку, свернув на Баево. Движемся значительно веселее!

И дорога шире, да побойчее и цель конечная, правда не совсем ясная, близка.

Одна беда – темнело, но направление движения выбрано верно – не пропадём! Вот-вот появится озеро Мостовое – конечная точка сегодняшнего путешествия и на нём будет где остановиться.

А вот и первый рекламный щит с номером телефона рыболовной базы. Восемь часов вечера, не думаю, что спит деревня – звоню. Голос на том конце провода... Написал фразу про «голос и конец провода» – перечитал – стало весело. Почти забытое выражение двадцатилетней давности! Какие провода в наше время? Нет почти телефонных проводов. Связь сотовая, спутниковая, космическая есть – а «другого конца провода» – уже и нет.

Может вот так понятнее будет: сонный мужской голос в трубке сотового телефона изрёк:

– Переночевать можно за пятьсот рублей. К базе нужно от билборда … Тьфу ты, опять переврал! Не было упомянуто слова такого – билборд – не знает народ местный, сельский, таких «словов»! Щит рекламный– знает!

– От щита, вернуться по дороге назад и на первом перекрёстке повернуть вправо, а там не заблудишься – есть указатели к озеру.

Сам он дома, в райцентре, в двадцати километрах. На базе сторож встретит. Деньги никому не отдавать – приеду сам.

Днём найти дорожку к заимке труда большого не составит, а вот ночью. Чёрной ночью…все кошки…чёрные и указатель к базе заметил поздно, проскочив метров за сто дальше поворота.

Развернулись. Метров восемьсот поплутали по тропке-дорожке и уткнулись в ворота – похоже то, что нам с Гаем и нужно.

Подъезжаем к сторожке с одиноко горящим фонарём. Никто не встречает. Ничего –разберёмся.

Суетится не стал – нашёл себе задель嬬 – позвонил домой: прибыл в намеченную точку маршрута. Дома всё в порядке.

Не успел договорить как появился распорядитель, мужичок лет шестидесяти. Показал домик из свежего бруса, небольшой, всего на пару номеров, совсем рядышком. Занимать предложил правую половину, вторая уже занята – ждут фуру с дальнобойщиками – топят баньку.

– Не очень приятное соседство. Забухают до утра. Стены тонкие – хрен выспишься, – предположил я.

– Да поди чо уж? Люди в дороге, работа. Так не бывает, наговариваешь парнишка!

– Неее, не «наговариваю», точно, не наговариваю! Знаю, о чём говорю. Спят в кабинах водители, когда время торопит в дороге, а когда «побухать» –тогда и на базы, и в сауны завернут.

Понимаю, что выбор у меня невелик: либо в дырявой кабине на морозе, либо так.

Пока заносил вещи в домик, подкатила серенькая иномарка. Из машины вышел крепкий деревенский мужичонка, на вид лет сорока, остановился поодаль, не здороваясь.

Видно заведено кланяться хозяину, а может поражён невидалью какой подъехавшей на толстых колёсах, фонарями обвешанной – вот и онемел, да застеснялся.

Сделал ещё ходку с вещами – ситуация прежняя– молча стоит и смотрит в мою сторону быковато. Пауза затянулась.

Кто первым разговор начал, в общем-то уже и не важно. Выяснили, что деньги за ночёвку нужно отдать и сразу.

К рыбальным местам на озере отвезти на снегоходе некому, так как сам с утра уезжает в краевой центр «по делам». Пешком далековато, согласен со мной. Сторожам снегоход не доверяет, в аренду даст на день. Если не дальше десяти километров поеду – тогда за две с половиной тысячи рублей, но не свой «горник», а старенький «Буран». Деньги давай вперёд.

– Пойдём, покажешь, как заводить. С рыбинскими снегоходами горя мыкал лет двадцать кряду – учёный!

Прежде чем деньги отдать, нужно пойти завести мотор, послушать, чтобы «пёхом», да за свои кровные, не топать десятки километров по снежной целине – не сказал, про себя только подумал.

Идти далече не пришлось – сарайчик со снежиками в двух шагах.

При первом же взгляде на ушатанное в хлам «корыто» подозрения о его малопригодности к передвижению окрепли. И совсем стало понятно, что идея-фикс провалена тогда, когда хозяин, пытаясь завести агрегат, с десяток минут остервенело подёргав шнур стартера, оставил затею обессиленно присев в сторонке.

Даже в полутьме стало видно, что огорчился, лицом посмурнел – денег не дадут.

Жаден, жаден видать до них, до родимых. Припёрся в ночь, за десятки вёрст за пятисоткой и тут сумму запросил запредельную за старый рындван. Жадён!

А может от нужды какой сильной? У кого нужды в деньгах нет! Может только у тех, кто их печатает?

Приспросился про второй снегоход – не получится с его базы пешком топать к рыбалке – далековато. Не будет снегохода придётся переехать в другое место.

Опять хозяин в ступоре. И снова долгие и мучительные раздумья, ход которых можно было легко проследить на простовато – хитроватом лице деревенского пройдохи. Плохи наши дела, похоже. И хочется денег и страшно отдавать в чужие руки дорогую машину.

Настаивать не стал – агрегат чуть-чуть поновее «Буранчика» будет – видать по «лендлизу» достался, со времён второй мировой войны. Неровён час поршня в поддон ссыпятся.

Можно ситуацию исправить, удвоив сумму, на что и намекал долгой паузой хозяин, но совсем будет дорого.

Попрощались у машины, не уходит, опять зависла пауза. Странный мужичок, постоянно в какой-то прострации, как будто вспомнить, что-то хочет, но не может.

– Геннадич, – неожиданно обратился ко мне по отчеству хозяин базы. Давайте я Вас в нижнем домике размещу – забирайте вещи. Там поспокойнее будет. Удивился осведомлённости, но расспрашивать ни о чём не стал.

Громадный дом с отдельной кухней, тёплым санузлом показался мне дворцом по сравнению с предыдущим курятником.

– Собачку сильно на улицу не выпускайте, там у меня волчица в клетке, спать не даст воем, если чужака причует. Вы, наверное, меня не помните? Охотились вместе, на медведя в Чарышском районе. Давно, лет пятнадцать назад. Я с Додиками приезжал. Помните?

– Во! Сразу и не узнал. Богатым будешь! Ну, будь здоров! Спокойной ночи! – ответствовал я направляясь к крыльцу.

Мужичка как прорвало. Вдогонку, пытаясь рассказать, похвастаться о многом и важном затараторил:

Сан Саныч обещал, как генерала получит, к нему на базу приехать. Был тут осенью, понравилось. Многие большие начальники тут бывают. Хорошо здесь, приезжайте и Вы с друзьями.

Обернувшись в пол- оборота, согласно махнул рукой: приеду!

Видно захотелось выговорится, но желания общаться не было по двум причинам: устал и вспоминать о давней той охоте было неприятно.

Бийск
265
Голосовать
Комментарии (4)
Казахстан, Актобе
16870
Попроще и полегче, в дороге то стало))))
Люди и моменты в охотах упоминаются - нет, нет, как неприятные. На отрезке времени и на конкретном маршруте - это бывает, хотя и характеризует хоть как то и вас.
1
Бийск
265
Кандагач, Всем мил не будешь, ежели токма не улыбаться направо-налево всем встречным и поперечным, но могут и за дурачка принять-по шапке настучат:)
0
Казахстан, Актобе
16870
Aleksey60, коллега, категоричность не для всех)))
1
Деревенька у реки, Центральное Черноземье
440
Вторая *!
0

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх