Войти
Вход на сайт
Вход через социальную сеть

Кордон на Озере. Часть 6

Я проснулся на удивление хорошо отдохнувшим. Уселся на скрипучем диване, потянулся до хруста, выглянул в окно. Вот это я поспал! Солнце поднялось над горами и заливало яркими лучами все вокруг, заставляя Озеро серебриться мелкой рябью и делая тайгу на склонах гор оглушительно зеленой.  Я вскочил и увидел на столе записку, прижатую коробком спичек:

- Удочки на стене, там и поплавочка есть, рыба в Озере, соль и спички в правом ящике. Далеко не ходи, рыбы и здесь полно.

Я пожал плечами и пошел умываться. Щенок встретил меня радостным тявканьем, попытался цапнуть за ногу, но передумал и лизнул. Муська, сидевшая на полянке перед домом спиной ко мне, обернуться не соизволила. Она задумчиво смотрела на Озеро и о чем-то размышляла. Каюра нигде видно не было.

Наскоро умывшись, я взялся за костер, очень хотелось чаю. Когда над кострищем потянулся тонкий синий дымок, Муська вдруг сорвалась с места и с утробным воем кинулась к стоящей рядом с домом сосне. Соболек! Позабыв про чай, я в пару прыжков оказался под сосной и принялся судорожно выглядывать гостя. Да вот же он! Все, как и говорил Михалыч. Хитрая и немного наглая симпатичная мордашка с небольшими круглыми ушками, толстенные лапы с заметными белыми когтями, коричневая блестящая шерстка. Соболек сидел на нижней ветке и с любопытством смотрел на меня. На жутко завывающую Муську он внимания не обращал, новичок на кордоне заинтересовал его куда сильнее. Я смотрел на соболька и не верил своим глазам. Ведь это же настоящий соболь, тот самый, о котором я столько читал в охотничьих журналах у деда, про которого мне дед так много рассказывал! Неуловимый, отчаянно смелый хищник, добыть которого всегда было большой удачей. И вот он, передо мной, только руку протяни… Протягивать к зверьку руку я передумал, как только он широко зевнул, и я увидел в его пасти длинные острые клыки. Вдруг соболек заволновался, насторожился, а потом с быстротой молнии рванул вверх по стволу и исчез в кроне. Я оглянулся и увидел Курая, который неслышно подошел и уселся за моей спиной.

- Ну вот, прогнал гостя – я потрепал Курая по голове, за что был немедленно покусан щенком, требовавшим своей порции ласки. Пришлось повозиться с ним немного. В итоге костерок успел прогореть, и пришлось разжигать его заново. Наконец котелок занял свое место над огнем, и я направился на берег, поздороваться с Озером. Озеро было безмятежно. Огромное голубое зеркало не портила ни единая морщинка, Голубое небо где-то у самых гор плавно перетекало в Озеро, и даже сами дальние горы были голубыми. Не вытерпев, я моментально разделся и, заорав для смелости во все горло, бросился в воду… и тут же с еще более громкими криками ринулся обратно на берег. Такая ласковая и теплая с виду вода оказалась ледяной! Схватив одежду в охапку, я в несколько прыжков оказался возле дома, схватил висящее возле умывальника вафельное полотенце, растерся докрасна. Срочно одеваться! Только натянув поверх футболки штормовку и усевшись у костра, я перестал стучать зубами. Удачно я искупался, ничего не скажешь. Ну ничего, сейчас чайком согреюсь, заодно и решу, что буду делать. Можно и правда попробовать поймать какую-нибудь рыбу, уж с поплавочной-то снастью я справлюсь. Главное, место хорошее найти, подходящее. А как его тут искать? У себя-то на исхоженных речках я только на воду гляну и уже чувствую, будет рыба или нет. А тут… Озеро для меня – одна большая загадка. Вот и попробую ее разгадать. Но для начала нужно накопать червей, и огород подходил для этой цели как нельзя лучше. Окончательно согревшись и напившись чаю, я взялся за поиски банки под червей, и очень быстро нашел подходящую у крылечка. Взяв банку и лопату, я направился в огород. Поиски я решил начать с большой кучи перегноя, сваленной в углу огорода, и не ошибся. Через десять минут я с удочкой, плетеной корзинкой и банкой червей спешил на берег, сопровождаемый жизнерадостным щенком и философски настроенным Каюром. Муська осталась на охране и обороне кордона, так что за его сохранность я был спокоен. Теперь предстояло выбрать рыбное место, а то приедет Михалыч, а мне его и накормить нечем будет. Я вышел на берег, еще раз подивился величию и красоте Озера и побрел вдоль уреза воды в поисках подходящего местечка. Шагать пришлось долго. Так долго, что щенок пару раз останавливался, с недоумением глядя на меня и с сожалением в сторону кордона. Когда в голове моей все настойчивее зазвучал вопрос «А туда ли я иду?», я вышел к небольшому заливу, в который впадал говорливый ручей. Глубина здесь начиналась сразу, берег обрывом уходил в кристально прозрачную воду. Здесь и попробую ловить. Помню, как отец рассказывал, что рыба любит держаться в таких местах, где впадающие ручьи несут разных насекомых.

Я быстро размотал удочку, насадил червя, поплевал на него от души и забросил в воду, поближе к ручью. Поплавок медленно поплыл в озеро. Я напряженно следил за ним, но все равно вздрогнул, когда он внезапно ушел под воду. Я  подсек, но безрезультатно, пустой крючок вылетел из воды. Таааак, это кто же такой хитрый? Я быстро насадил нового червя  и вновь отправил снасть  в воду. И снова поклевка и пустой крючок. Так повторялось раз за разом, я никак не мог обхитрить неизвестную рыбину и уже готов был впасть в отчаяние. Надо успокоиться. Я положил удочку на камни и уселся рядом. Щенок тут же улегся у ног, положив голову на лапы и с сочувствием глядя на меня. Каюр за моей спиной уселся мордой к тайге и настороженно нюхал воздух, иногда глухо ворча. Кого он там учуял, интересно? Мне стало неуютно. А вдруг медведь? И что делать? Бежать бесполезно, а защититься от хозяина гор я точно не смогу… Каюр перестал ворчать и улегся, но глаз от тайги не отводил.  Я, глядя на него, тоже успокоился, но был настороже. Страшно все же.

Озеро лежало передо мной, огромное и прекрасное, отражая в себе горы и небо. Я был сейчас с ним один на один, и хотел охватить его, вобрать в себя, но не мог. Я чувствовал, что Озеро растворяет меня в себе, становится частью меня. В школе нам говорили, что человек по большей части состоит из воды, и сейчас я подумал, что чем дольше я живу на берегу Озера, любуюсь им, пью его воду, тем больше оно замещает собой во мне ту, другую воду. И я уже точно не буду тем, каким был до знакомства с ним. И, наверное, это хорошо. Потому что Озеро потрясает меня своей красотой, своим спокойствием и величием, своим многообразием и мощным живым дыханием. Оно совсем как человек. Может быть спокойным и радостным, а может биться в ярости, может быть выспавшимся и умытым, а может недовольным и ворчливым, может улыбаться радугами без причины или застыть равнодушно. Огромное живое Озеро.

Щенок вскочил, припал на передние ноги и жизнерадостно затявкал, приглашая меня поиграть. Я попытался его схватить, но он ловко увернулся и помчался по берегу в сторону кордона. Вот же шемела.  Я вернулся к удочке, чуть поднял поплавок, увеличивая глубину, выбрал в банке самого аппетитного червя и аккуратно его насадил, как следует прицелился и забросил снасть в небольшой затишок за лежащим в воде валуном размером с наш «Рафик». Поплавок застыл на неподвижной глади, выделяясь ярким пятном. Ну вот, совсем другое дело. Я настроился на долгое ожидание поклевки, но поплавок вдруг слегка качнулся, еще раз, а затем заскользил в сторону. Я подсек и почувствовал упругое сопротивление рыбы. Ну наконец-то! Я пытался поднять рыбину, удочка хрустела, леска звенела от напряжения, но ничего не выходило. Рыба уверенно тянула меня в воду. Вот это силища! Кто же там сидит? Я так упорно боролся и так громко сопел, что Каюр не выдержал и подошел поближе. Он готов был броситься в воду, поскуливал и всем своим видом выражал искреннее сопереживание. Вернувшийся щенок яростно тявкал на воду, носился вдоль берега, глядя то на меня, то на разрезающую воду леску. У меня от напряжения гудели руки и ныла спина, но сдаваться я не собирался. «А вдруг таймень?!» - обожгла меня мысль, и руки затряслись еще сильнее. Но вот неведомый подводный обитатель начал уставать, рывки стали слабее, леска стала подаваться наверх. Миг, и на поверхность вывернулся широченный бронзовый бок, размером никак не меньше разноса, на каком в школьной столовой тетя Маня разносила нам компот. Ух ты! Лещ! Сердце готово было выскочить из груди, руки закаменели, ноги дрожат… Лещ глотнул воздуха и устало лег на воду, подтянуть его к берегу было не сложно. Но как взять его из воды? Недолго думая, я уселся на самом краешке, свесив ноги в воду, подтащил леща к самым ногам, схватил его за жабры и выбросил на берег. Победа! Я вскочил и запрыгал вокруг тяжело ворочавшегося на земле бронзово-медного леща. Я что-то кричал, щенок скакал вместе со мной, а Каюр с недоумением наблюдал за нами, помахивая кончиком хвоста. Наконец, я упал рядом с огромной рыбиной без сил. Меня переполняло такое бесконечное счастье, что я мог только лежать на берегу и блаженно улыбаться, глядя в бездонное небо. Больше рыбачить сегодня я не буду, этого улова с лихвой хватит и на обед, и на ужин.

Обратная дорога до кордона показалась мне долгой. Тяжеленный лещ оттягивал руку, и я думал о том, как же я так далеко ушел? Муська встретила нас недовольным мявом. И то верно, ушли и оставили ее в полном одиночестве. Но когда она разглядела мой трофей, гнев мгновенно сменился на милость. Она спрыгнула с воротного столба и принялась тереться об мои ноги. Курай, видя такую разительную перемену, презрительно фыркнул и улегся в тени, вывалив розовый язык. Солнце грело вовсю, и я опасался, что рыба испортится, поэтому решил ее почистить. Ох и намучался я с плотной чешуей, засыпал ей все вокруг, но очистил. С потрохами справился гораздо быстрее, прополоскал рыбину в озере, набил мокрой травой и уложил в найденный в баньке тазик. Сверху тоже переложил мокрой травой и прибрал в тенек. Все, теперь точно Михалыча дождется. Я очень хотел похвастать уловом, такого леща я никогда в жизни не видел, не говоря уже о том, чтобы ловить.

Жутко хотелось есть, и я сгрыз кусок хлеба, запив его остатками чая. Мда, не густо, прямо скажем. Но я скорее себя за спину покусаю, чем начну готовить леща, не показав его Михалычу. Надо придумать, чем себя отвлечь. Я посмотрел на костровище, и решение пришло тут же. Дрова! Сушняк у костра почти закончился, нужно принести побольше. Сказано – сделано. Прихватив топор, я направился в лес. Каюр проводил меня взглядом, явно не собираясь идти со мной. Но потом все же решил, что такого несамостоятельного балбеса как я опасно отправлять в лес одного, и поспешил следом. В поисках сушняка я забрался довольно далеко. Перебрался через довольно высокий поросший прозрачным сосняком пригорок, форсировал небольшой ручеек и начал взбираться на следующий склон. И тут же забыл о дровах. Весь залитый солнцем склон был усыпан маслятами! Молоденькими, крепенькими, еще мокрыми, с налипшими хвоинками. Я развернулся и бегом бросился на кордон, за ведром. Почему бегом, я и сам не знал, но спешил так, будто маслята сейчас разбегутся или кто-нибудь их вместо меня срежет. Кто срежет-то, если я тут вообще один? Каюр легко бежал следом за мной, иногда обгоняя и вопросительно заглядывая мне в лицо. Куда, мол, бежим, парень? Нет, если надо, то я з, но интересно же.

- Щас…ведро…возьмем – запыхавшись, на ходу принялся объяснять я ему. – Грибов наберем…картошки нажарим…вкуснотища!

Каюр моего энтузиазма не разделял, ему жареха с грибами была глубоко безразлична. Но не бросать же меня теперь, хоть и странный я для него. То ли дело Михалыч, этот никогда за грибами не бегает, да и вообще в склонности к такому спорту не замечен. У него все вдумчиво, основательно, всегда правильно и спокойно. Ну да что с человечьего щенка возьмешь?

Примерно так должен был рассуждать Каюр, но мне до его рассуждений дела не было, меня ждали маслята! А при одной только мысли о картошке с грибочками и луком рот наполнялся слюной и желудок принимался жизнерадостно напевать что-то бравурное. С размаху воткнув топор в колоду, я быстро проверил рыбу на предмет ее температуры, схватил ведро, стиснул в кулаке свой складешок и рванул обратно, к заветному местечку. Складешок, кстати, у меня был замечательный, с черными накладками на рукоятке. На одной стороне накладка с белкой на ветке, на другой лиса. Отточен он был до бритвенной остроты, это у нас считалось особенным шиком. Сколько грибов им было срезано, не перечесть!

Маслята меня, конечно же, дождались, и стало их еще больше. Я опустился на мягкий мох и принялся бережно срезать их один за одним. Ах какой же запах здесь стоял! Пахло маслятами, нагретой солнцем хвоей и смолой, мхом и еще чем-то необыкновенным. Я очень жалел, что нельзя увезти хотя бы немного этого запаха с собой, маме и брату, то-то бы они обрадовались. Я ползал по этой волшебной полянке, наверное, целый час. Каюр сначала наблюдал за мной, а потом сладко так задремал на солнышке, что даже начал храпеть. Посмотреть на этакую невидаль пришла сначала белка, потом бурундук, потом какая-то птаха. Они принялись живо обсуждать удивительного зверя. Я отставил в сторонку ведро и улегся на спину, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за их беседой и представляя, что они говорят друг дружке.

- Нет, вы видали этого нахала? – раздраженно цокнула белка.

- Да правильно делает, чем еще тут можно заниматься? – бурундук юркнул поближе к Каюру.

- А храпит-то, храпит-то как! У меня птенцы перепугались и сидят молча – птичка склонила голову набок. – Недопустимо!

На нижнюю ветку вспорхнула прилетевшая на храп сорока. Она сидела, взмахивая своим длинным хвостом и озорно поглядывая на остальных. Затем слетела на землю, осторожно подошла к Каюру и принялась его разглядывать.

- Кажется, это собака – высказала она предположение.

- Барсук – сказал, как отрезал бурундук. – Просто странный.

- Сам ты странный – цокнула белка. – Обычный невоспитанный барсук.

- А. может быть, это маленький волк? – испуганно предположила птичка и на всякий случай перелетела повыше.

- Волки не храпят – авторитетно заявила сорока.

- Все храпят – тут же ответил бурундук. – У меня братец так храпит, что я его на улицу спать выгоняю.

- Этого попробуй выгони – раздался голос из-под куста, и на полянку выполз ежик.- Вмиг слопает.

- Тебя не больно-то и слопаешь – сорока стояла уже возле самой морды Каюра. – У тебя иголки вон какие.

- Дайте же ему поспать! – раздался сверху крик коршуна. – Иначе он вас всех съест.

- Да он пока проснется, нас уже и след простыл! – крикнул ему бурундук.

- Потом не жалуйтесь.

В этот момент Каюр сладко зевнул, широко раскрыв пасть. Сорока испуганно отскочила, птичка громко охнула, белка вмиг взлетела по стволу повыше.

- Ого! Вот это зубищи! – восхищенно выдохнул бурундук. – Мне бы такие!

- И что бы с ними делал, глупый? – расхохоталась сорока.

- На сорок бы охотился – бурундук показал ей язык.

Ежик вздохнул и побрел прочь с полянки, что-то ворча себе под нос.

- Ой, мне пора, птенчики мои голодные сидят – прочирикала птичка и улетела.

- Я тоже пойду – заявила белка. – Неохота на такого храпуна время тратить.

- Храпит себе и храпит, подумаешь – бурундук спрыгнул на землю и направился в мою сторону. – Посмотрите лучше, сколько маленький человек грибов набрал! Вот это да. А куда ему столько? Поди, и не заметит, если я парочку возьму.

- Имей совесть, вон их еще сколько – сорока фыркнула.

- Собирать не так интересно.

Я открыл глаза и уселся. Никого рядом не было, ни бурундука, ни сороки. Надо же, чего только не приснится в тайге! На всякий случай проверил, не убавилось ли грибов в ведре. Нет, вроде все на месте. Я поднялся, пора возвращаться. Грибов вокруг еще много, но куда мне столько? Да и бурундуку надо оставить, а то ведь обидится.

Приготовление жарехи заняло целый час. Сначала перебрал и отмыл маслята, забросил их в кипящее масло в большой сковороде и взялся за лук и картошку, не забывая помешивать грибы. Когда они обжарились, добавил лук и хорошенько перемешал. От поплывшего над поляной запаха я чуть не захлебнулся слюной, и, чтобы отвлечься, сбежал на берег чистить и резать картошку. Нарезал помельче, соломкой, чтобы быстрее пожарилась. Есть хотелось уже просто зверски! Когда нужно добавлять картошку, я не знал, поэтому на всякий случай подождал еще несколько минут, давая грибам дожариться. Все, пора. Высыпал, посолил, тщательно перемешал и накрыл крышкой. Теперь только ждать. Это были самые долги двадцать минут в моей жизни. Все население кордона в составе Муськи, Каюра и щенка бессовестно дрыхло в теньке, не обращая на мои мучения ровным счетом никакого внимания. Равнодушные, черствые звери.

Наконец, я не вытерпел, снял сковороду с огня, открыл крышку… Опомнился я только тогда, когда услышал приближающийся звук моторки. Михалыч! У него просто талант поспевать к столу.

Звери как один проснулись и бросились на берег, встречать хозяина. Ну и я не стал отставать, но сначала подкинул дров в костер и подвесил на огнем котелок.

- Здорово ночевали – приветливо поздоровался Михалыч. – Не скучали тут?

- Здрасьте! Никак нет, не скучали. Я леща огромного поймал! Вооот такого – я широко развел hуки.

- Лещаааа? Откуда в нашем углу лещи, они все ближе к Артыбашу живут.

- Не знаю, но я поймал, чесслово! Щас покажу!

Михалыч зашагал к дому, мы все следом за ним.

- А еще я маслят набрал и картошки нажарил, вот! – продолжал я хвастаться.

Увидев леща, Михалыч помолчал некоторое время, а потом торжественно произнес:

- Нарекаю тебя Димкой Грозой лещей. Отныне ты самый что ни на есть рыбак – и с широкой улыбкой хлопнул меня по плечу. – Давай-ка его на ледник уберем, иначе испортится. А мы его твоему батьке предъявить должны, пусть гордится…

За обедом Михалыч сказал:

- Ты вот что, Гроза лещей, готовься, сегодня в ночное пойдем.

- В ночное?! – сердце замерло в груди. Ночевать в горах будем! Да это же…это же… Я вскочил и принялся собирать рюкзак. Впереди – Приключение!

 

Новосибирск
3097
Голосовать
Комментарии (2)
Казахстан, Актобе
14149
Отменный рассказ!
Вторая звездочка от меня!
-3
Пермь
9735
Не скрою. Жду продолжения вашего рассказа.
Очень нравится.
-2

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх