Войти
Вход на сайт
Вход через социальную сеть

Охота на Посадах

  На болотах с названием Посады я занимался охотой с весны, когда заканчивал шестой класс и по весну одиннадцатого класса, а также несколько раз в более поздние годы. Последний раз охотился на Первом Посаде и это было весной 1974 года.  Активно и самостоятельно охотится на этих болотах я начал с осени восьмого класса. Многое, что здесь я встретил и увидел навсегда осталось в моей памяти и больше не повторялось в моей жизни.

                                                                                                                                 1

  Как-то на перелете гусей весной мы просидели вечернюю зорьку около озера Подрелка, но лёта гусей не было. Уток тоже не было видно. Даже кулики и те не резвились над болотом и не блеяли барашком, как это обычно бывало.

  Утром Толька И. и Вовка Ш. отправились поохотится на косачей с подхода, а я засел в скрадку около озера Круглое. Небольшой разлив от этого озера часто привлекал к себе уток и гусей. Здесь быстро прогревалась вода, а по тому и стрелки молодой осоки появлялись здесь вперёд, чем в других местах, а это корм для водоплавающих. Уже прошло около часа, а ко мне на разлив не прилетела ни одна утка. В рёлке же, сидя на соснах, во всю токовали косачи. Слушая их бульканье, я с трудом пересиливал желание тоже кинуться за ребятами в релку на подход к токующему косачу. И тут над моховым болотом с кривыми сосенками, которое тянулось от озера Междурёлка до Посада, на малой высоте с тихим гоготанием появилась большая стая гусей-гуменников, это самые крупные дикие гуси.

  Гуси пролетели в стороне от меня над озером Длинное. И я без промедления, шлепая по болоту, уже залитому талой водой, поспешил к месту, над которым пролетела стая и моя инициатива скоро была вознаграждена. Через несколько минут я услышал гоготание гусей. Они летели над самыми макушками сосен и их ещё не было видно. Три гуся появились из-за макушки точно надо мной. Ружьё у меня было поднято вверх и изготовлено для выстрела. Я поймал в одну секунду гуся на мушку и произвел выстрел. Гусь упал прямо у моих ног. Это была удача. Весной прошедшего года мне не удалось добыть гуся и вот только через два года у меня опять достойный трофей.

  Просидев опять с час в скрадке около Круглого, в надежде прилёта гусей с полей, но ни одна стая на болото не вернулась. Чтобы как-то разнообразить свою охоты, я направился к узкому месту болота, где соединялись два посада. Здесь было что-то вроде протоки, по которой лишняя вода из Второго Посада перетекала в Первый Посад. Как я раньше заметил, над этой протокой часто перелетали утки с одного болота на другое, здесь же пролегал и основной маршрут пролета гусей с болот на поля.

  Доброй скрадки у этой протоки не стояло и я с релки захватил с собой небольшую сосенку, которую, присев, держал одной рукой перед собой со стороны возможного подлёта гусей на поля. Гусей я не дождался, а вот утка появилась. Она летела низко над протокой. На дальности выстрела я откинул свою маскировку и выстрелил. Подбитая утка через несколько десятков метров села в осоку, где я её и добрал.

  Ребята, услышав мои выстрелы поспешили ко мне на болото и конечно были в растерянности, увидев мою добычу. Пробегав всё утро подходом за косачами, они остались без добычи, а я окончательно убедился в бесперспективности охоты на косачей этим способом.

                                                                                                                         2

  На озеро Гитарное на этот раз я пришёл охотится один. Весенняя охота заканчивалась. Просидев в скрадке вечернюю зорьку на берегу озера, я видел только несколько уток, которые, как будто дразня меня, спокойно плавали посредине озера. Вдоволь наплававшись, перед закатом солнца они улетели. Я же решил сидеть у озера до темноты, надеясь, что с полей на озеро прилетит хоть одна стая гусей. Но в сумерках моё пребывание на берегу озера скрасила только сова, которая облетая берег и высматривая подранка, обнаружила меня в скрадке и потом несколько минут надоедала мне, беззвучно подлетая близко ко мне то с одной стороны, то с другой и тараща на меня свои круглые глаза. С большой грустью я отправился к шалашу в темную неприветливую рёлку. Немного было и жутковато. Вокруг болота на рёлках не было видно ни единого огонька от костра охотников. На болоте я был один и это была моя первая ночёвка в одиночестве.

  Дрова на ночной костёр я заготовил, как обычно, заранее. Разведя костёр и попивая чай, я окончательно успокоился. Однако, лежа у костра, меня опять начала одолевать тревога. В голову лезли всякие пугающие мысли, что к костру может подойти какой-то зверь, хотя я и понимал, что этого не может быть, так как в этом районе местности не были замечены ни волки, ни медведи, да и они боятся приближаться к костру. И так в дремоте, без должного сна я встретил рассвет. Попив чаю, я поспешил в скрадку у озера.

  Погода стояла настоящая майская. Шла вторая декада мая. Начиналось теплое тихое утро, солнце всходило в чистое голубое небо. Ближняя рёлка в утренних сумерках отливала голубизной, но с первыми лучами солнца зазеленела. В озере, как в зеркале отражались голубое небо и лёгкие струйки тумана, которые поднимались с поверхности воды. На болоте стояла тишина. Утки, кулики и журавли почему-то молчали? Не слышно было и косачей. Может быть было ещё слишком рано.

  И вот опять, как будто и этот день начался с насмешки надо мной: прямо у моего шалаша на верхушку сосны, пролетев мимо меня из соседней рёлки, уселся косач и завёл свою весеннюю песню. Догорающий ночной костёр ещё дымил тлеющими головёшками и сизый дамок от него поднимался вверх рядом с косачом, но тот продолжал токовать. В небольшой рёлке около озера Светлого тоже послышался многоголосый хор булькающих косачей. Тетёркиным же «посиделкам» около этого тока положил конец, пролетающий мимо ястреб. Он снизился над небольшим озером, высматривая уток и подлетев к болотине, заросшей осокой и клюквой, оказался над тетёрками, которым уже стало не безопасно так беспечно слушать «весенние напевы» своих «потенциальных женихов» и они поспешили удалиться в лесную чащу, шумно взлетая по несколько птиц в группе. На Утином же озере, где стояло зимовьё охотников, без умолку крякала утка, как это делает подсадная, приманивая селезней. Так болото постепенно вышло из ночного сна и наполнилось голосами её обитателей.

  Просидев утреннюю зорьку и не дождавшись ни уток, ни гусей, около девяти часов я пришёл в шалаш и стал подогревать чай, чтобы позавтракать. Моё унылое состояние нарушила ворона. Она села на лиственницу невдалеке от шалаша и давай каркать во всё воронье горло, я же в это время направился подольше от шалаша, чтобы справить естественную нужду, прихватив с собой ружьё. Оказавшись рядом с вороной, я решил наказать её за все мои неудачи вечерней и утренней охоты, как виновницы. И тут послышалось гоготание подлетающей стаи гусей, они летели на болото с полей над лесом и как раз в направлении моего шалаша. Это вожаки гусиных стай, чтобы меньше попадать под обстрел охотников, стали водить свои табуны не над болотиной, а над лесом. Изготовившись для выстрела, я стал ждать подлёта гусей.

  Гуси летели совсем низко, над самыми макушками деревьев. Несколько гусей вылетели из-за макушек сосен прямо надо мной. Я прицелился и выстрелил. Сбитый гусь, падая ударился в ту лиственницу, на которой сидела возмутительница моего спокойствия и виновница моих неудач. Та, видно, изрядно напугавшись от всего случившегося, камнем снизилась почти до самой земли и с карканьем, петляя между кустами и деревьями, колыхаясь черной тряпкой на ветру, скрылась в лесной чаще.

  В радостной возбуждённости от неожиданной удачи, я без завтрака поспешил в скрадку на разливе около небольшого озерка. На этом разливе я раньше несколько раз замечал уток, а скрадка здесь стояла с давних пор и поэтому не вызывала подозрения у уток. Она порядком осела и почернела. Можно предположить, что это было одно из удачных мест охоты на уток, а может и на гусей.

  Через некоторое время, возможно через полчаса, со стороны полей показалась большая стая гусей. Летели они на большой высоте, но при подлёте к болоту, как истребители стали закладывать глубокое пикирование. Болото наполнилось свистом гусиных крыльев и гоготом. Я вжался в скрадку и не шевелился, но гуси, возможно, что-то заподозрили или просто не успели снизится до высоты выстрела над моей скрадкой и пролетели дальше на другие озера. С высоты им было видно всё, как на ладони, тем более скрадка меня прикрывала только со стороны разлива, а гуси подлетели с боку.

  Время шло к обеду и, вероятно, прилет гусей с полей закончился, а это была на сегодня последняя утренняя стая. С этими мыслями я уже собрался покидать скрадку и идти в шалаш, чтобы продолжить свой прерванный завтрак. Окинув взглядом ещё раз болото, я к своей радости заметил, что совсем недалеко летят три кряковые утки и они подворачивают на мой разлив, планируя для посадки. Я пригнулся в скрадку и замер.

  Утки сели в метрах тридцати от меня и тут же быстро начали отплывать подальше от скрадки, повернув головы в мою сторону. Редкие сучки, видно, плохо маскировали меня и утки сразу заметили опасность в моём движении, пока я наводил на них ружьё. Медлить было нельзя. Ещё несколько мгновений и утки окажутся на предельной дальности для выстрела или улетят. Я прицелился в селезня и выстрелил. Утки взлетели, а тот ещё быстрее начал отплывать от меня и только от второго выстрела он перевернулся. Я уже заволновался, что такой трофей может уйти от меня, как это бывало раньше.

  На пике удачи счастливого охотника, я поднял увесистого красавца и опять засел в скрадку. Посидев ещё с часок и убедившись, что болото замерло до вечера, успокоившись и сам от нахлынувшей эйфории, вызванной столь удачливой утренней охотой, я отправился в шалаш, чтобы наконец то допить свой утренний чай и отдохнуть перед обратной дорогой домой. Через час я, без тени усталости, шагал домой по лесной тропе среди огромных стройных сосен. Справой стороны широко раскинулись Посады.

  - До встречи осенью. – мысленно попрощался я с полюбившимися мне болотами, а весенняя охота по срокам закончилась.

                                                                                                                3

  В кронах деревьев и кустов появились первые признаки осеннего наряда природы – то тут, то там виднелась жёлтая листва. В лесу было тепло и тихо. Вдоль лесной тропы всюду краснела созревшая брусника. Она гроздьями свисала на тоненьких веточках вокруг комля стволов сосен. Заканчивалась последняя декада август. Обогнув озеро Кривое, я прошёл мимо дружеской компании престарелых мужичков, им было лет по семьдесят. Они собирались отдохнуть после продолжительного перехода для своего возраста, рассаживаясь в стороне от тропы на поваленное ветром дерево. У каждого из них был небольшой рюкзак, а один нес бидончик, объемом в три литра, завязанный платком. Мне подумалось, что эта дружеская компания собралась по истечение многих лет для посещения любимых мест охоты и рыбалки в свои юные годы. Думая об этом, и мне тоже захотелось и представилось посещение этих мест со своими друзьями лет так через сорок – пятьдесят. С этими позитивными мыслями я продолжил свой путь на болото, а так хотелось подойти к этой компании и узнать об этих местах из давно минувших лет. 

  Я шагал на Посады поохотится на уток. Ружьё у меня было заряжено, так как запросто можно было поднять косача или задремавшую недалеко от тропы косулю. На эти случаи одном стволе ружья сидел патрон с крупной картечью, а в другом – с дробью на гуся. И вдруг среди кустов ольхи я услышал какой-то шум и как будто кто-то бежит, а затем и увидел, как две чёрные огромные птицы, вытянув шеи и всё туловище над землёй, бегут к прогалине между кустами, чтобы взлететь. Как видно, они увлеклись сбором ягод и далеко забрели в кусты, по этой причине сразу и не могли взлететь. До меня сразу дошло, так это же глухари!

  Мне уже дважды приходилось с ними встречаться. Первый раз это было на покосе. Я пошёл поохотится в ближайший лес на косачей, здесь был их выводок и постепенно углубился в лес довольно далеко. Подходя к поляне, я прошёл под большой лиственницей и тут услышал позади вверху какой-то хлопающий шум, только потом понял, что это был шум машущих крыльев большой птицы, которая при взлёте хлопала ими по ветвям. От этого шума, скажу прямо, я оторопел. В дополнение к этому пугающему шуму через несколько секунд прямо над моей головой, буквально в двух метрах, со снижением, тяжело махая крыльям пролетела огромная чёрная птица. Продолжая снижаться почти до земли, она как-то медленно удалялась от меня. И тут только меня осенило – это же старый здоровенный глухарь, но было уже поздно. Глухарь отлетел от меня на значительное расстояние и стрелять было уже поздно, да я и не готовился к выстрелу, уж больно всё случилось не по накатанной схеме событий. Второй же раз я увидел здоровенного глухаря, стоя на номере загона во время охоты на косуль. На удалении около ста метров из-за бугра показался глухарь. Он чинно вышагивал по склону, высматривая гроздья брусники. Услышав крики загонщиков, глухарь тяжело взлетел и скрылся за кронами сосен.  

  На этот раз долго не раздумывая, я вскинул ружьё, прицелился по бегущей задней птице и выстрелил. Она перевернулась на спину и забила по земле своими мощными крыльями. Быстро обежав большой куст ольхи, я увидел, что второй глухарь уже взлетел, выбежав на чистое место от кустов. Поймав его на мушку, я вспомнил, что ружьё у меня заряжено крупной картечью на косулю, а для глухаря это будет многовато с дальности то двадцати пяти метров и не стал стрелять.

  От радости у меня внутри всё колотилось – я добыл глухаря! Это трофей, которому был бы рад даже самый бывалый охотник в любом возрасте. Под кустом ольхи лежал бородатый с красными бровями великан-птица сибирских лесов. Я кое-как заставил себя положить такого красавца в вещевой мешок и поторопиться продолжить свой путь. До озера Гитарного ещё было не близко.

  Выйдя из леса и подойдя к болоту, я перезарядил ружьё патронами с дробью, так как дальше предстояло пройти мимо небольших озер, с которых часто поднимались утки. Под ногами захлюпала вода болотины. Здесь на больших моховых кочках на тоненьких длинных поводках густо лежала краснобокая терпкая клюква. Её с удовольствием поедали все обитатели болота. Была она по вкусу и тетёркам, добрую стаю их я поднял, пройдя десяток метров по болоту. Встречный ветер не дал стае быстро удалиться от меня и я, проявив резвость, поймал на мушку одну из замыкающих птиц и выстрелил. Так, шагая по дороге на охоту на уток, у меня появился ещё один трофей боровой дичи.

  На озере ни вечерняя, ни утренняя зорька не принесли мне успеха. Обход озёр показал, что на озёрах уток нет. Вывод напрашивался один: местные утки разогнаны охотниками, а те, что выведены и подросли на небольших болотах и реках ещё не начали сбиваться в стаи и не вылетели на большую воду.

                                                                                                                               4

  Следующий раз на охоте на болотах в сентябре мне повезло больше. Может утки прилетели на болото издалека, а может перелетели с малых озер, но утки, к моей радости, на болоте появились. Подошел я к озеру Гитарное в середине дня. На открытой воде уток не было и я решил обойти озеро. В северной части из озера через заросли тундрой берёзки вытекал ручей, сюда-то утки и часто заплывали, чтобы покормиться молодыми побегами травы, а может и словить какую-нибудь живность. Подходя к этому месту, я приготовился к встрече с утками, положив ружьё на левую согнутую руку, и не ошибся. В метрах пятнадцати впереди меня из зарослей взлетели три кряковые утки, из них ближайшую я быстро поймал на мушку. Утка с характерным звуком шлёпнулась в болотину. Две остальные оказались к этому времени за дальностью выстрела и тут послышалось хлопанье крыльев взлетающей утки совсем близко, но сзади меня. Скрестив ноги и повернувшись в пол-оборота, я всё же прицелился и в этот раз выстрел оказался удачным.

  Такой успех в добыче сразу двух весомых трофеев придал мне дополнительный азарт. Закончив обход озера, я заготовил дров на ночной костер и после небольшого ужина засел в скрадку на берегу Гитарки, но перелетов уток не было. Кряканье же их слышалось со всех сторон и, особенно, как весной, с болотины у озера Утиного. С этой же стороны слышался хриплый призывный клич дикого козла, больше похожий на лай простуженной собаки.

  Совсем стемнело и я мысленно приготовился идти к шалашу в темноту, высившейся в отдалении, черной громадой релки. Одиночество, как весной, меня уже не давило. Я был заряжен хорошим настроением от удачливой охоты, с прибытием на озеро, и тот психологический барьер я уже преодолел ещё тогда. И тут послышался свист крыльев и кряканье подлетающих уток. Около десятка их село на воду, как раз напротив моей скрадки. В отблеске заката силуэты уток всё же виднелись, а вот мушки на стволе ружья я уже разглядеть не мог. Кое-как по стволу навел ружьё на утку и выстрелил. Выстрел оказался удачным. Утка осталась на воде.

  Вечер стоял тихий. Ветра совершенно не было. Ждать, когда поднесёт утку к берегу и забрать её, смысла не было. Совсем стемнело и я отправился к шалашу на ночёвку. Место ночевки на этот раз я выбрал в старом легендарном шалаше, который был построен около двух десятков лет назад на мысе у узкой части озера среди лиственниц, которые к моему времени уже были вырублены на дрова. Его построил и охотился здесь, дед Елисеев. До тридцати уток, по его рассказам, добывал он на этом озере за зорьку.

  Начало светать. Я выглянул из-за шалаша на протоку, которая растянулась вдоль мыса, и удивился: мимо шалаша, посматривая на дымок от костра, в трёх десятках метрах проплывали утки-чирки. Я не стал пороть горячку, хватаясь за ружьё и палить по этим маленьким уточкам, а вдруг на озере плавают или сидят под берегом сами кряквы. Спокойствие моё, конечно, в   большей мере подкреплялось трофеями, которые уже лежали у меня в вещевом мешке.

  С первыми лучами солнца я засел в свою вчерашнюю скрадку. Над озером стоял столб плотного тумана, с чётко очерченными границами точно по береговой черте. Плотность его была таковой, что и в пяти метрах невозможно было разглядеть, что-либо на воде, а на озере из тумана доносилось тихое кряканье уток. И вот первые лучи солнца, выглянувшего из-за макушек деревьев, только коснулись болотины, как туман тут же незначительно приподнялся над водой и все утки стали видны. Но они были на значительном удалении от берега и в первые минуты всё время опасливо поглядывали в сторону моей скрадки, а мне только и оставалось неподвижно сидеть и любоваться на них, как они красиво неспешно плавали на зеркальной воде в лучах восходящего солнца, описывая круги парами и группами, а иногда выстраивались в шеренгу и, выдерживая равнение, описывали полукруг.

  Уток было около пяти десятков. И они, видно, на рассвете кормились на берегу в воде, среди карликовой березки и кочек, недалеко от моей скрадки, а услышав мои шаги, когда я садился в скрадку, отплыли в тумане от берега и больше к нему не приблизились. С падением плотности тумана, они, как по сигналу, все разом взлетели и скрылись за поредевшим туманным облаком. Новых подлётов уток на озеро я так и не дождался. Посидев в скрадке ещё немного времени, я всё же решился на активную охоту и, подобрав в озере добытую вечером утку, отправился на обход озёр.

  Удача меня поджидала на озере Светлом. Тихо ступая по тропинке вдоль берега озера, чтобы не вспугнуть преждевременно отдыхающих и кормящихся уток, я подошёл совсем близко к зазевавшемуся кряковому селезню. Тот начал взлетать, буквально с пятнадцати метров от меня. Эта дистанция позволила мне хорошо прицелиться и удачно выстрелить. Добыча моя шлёпнулась на другом береге озера. Трофеи мои пополнились и весомо чувствовались в мешке за спиной.

  В приподнятом настроении я возвращался домой. Перейдя М.Едогончик по лесовозной дороге, я повернул, как всегда, на просеку электролинии. В этом месте урожайностью отметилась брусника. Её ягодки виднелись у всех пеньков и старых полусгнивших колод. В этом месте я сразу заметил двух рябчиков, которые бежали по дорожке впереди меня и клевали ягоду. Они тоже пополнили мои трофеи.

  Дома были рады моей добыче. Она была не блажью удовлетворения моих эгоистических желаний порадовать себя, а весомой прибавкой в скудный рацион питания всей семьи, так как в магазинах редко продавали мясные изделия, да и покупать их постоянно для нашей семьи, из-за малого достатка, было роскошью. Вот так и стал я для семьи добытчиком дичи.

                                                                                                                               5

  Несколько успешных охот у меня получилось, когда вместе со мной охотился Толя К. Шли первые дни сентября. Нас ребят одиннадцатого класса определили помощниками комбайнера. Заняв место около бункера, обдаваемые пылью работающим комбайном, мы поняли, что целый день так нам не выдержать; слезли на ходу с комбайна и стали ждать его в куче соломы на кругу. Комбайнёр, занятый своей работой, проехал пару раз мимо, не обращая на нас никакого внимания. В мучениях от безделицы и ненужности, к нам пришла идея, а может лучше сбегать нам на охоту на болота. День ещё только начинался.

  Полные сил и энергии после обеда мы уже оказались за двенадцать километров от дома на полюбившихся мне болотах. Обойдя озеро Гитарное и прилегающие к нему небольшие озера и не подняв ни одной утки, охотничий порыв наш стал несколько угасать. Да и Толька с каким-то недоверием стал поглядывать на меня и с немым вопросом приставать ко мне:

 – А где же утки, о которых ты столько рассказывал?

 Я же, чувствуя, что на глазах рушится мой авторитет, стал говорить о Светлом и Утином озерах, которые мы ещё не обследовали. Тем временем мы вышли к берегу Светлого и увидели в самом его конце плавающих уток. Это были кряквы и чирки.

  Подбираться к уткам начали с подхода в глубине рёлки по лесу, а в непосредственной близости поползли на коленках и животе. Дурманящие кусты багульника и высокие моховые кочки на берегу озера позволили нам произвести верные выстрелы по уткам. Получилось так, что напротив меня плавали кряковые утки, а Толи - чирки. Толя пошёл со мной на эти болота впервые и я, как «хозяин» прошептал:

 - Стреляем по тому, что оказалось перед тобой. Я по левым, а ты по правым.

  Я добыл двух кряковых уток на воде, а третью удачно сбил на взлёте. Она упала на другой берез озера и мне ничего не оставалось, как раздеться и в прохладной уже воде сплавать за уткой. Толя добыл трёх чирков. Довольные удачной охотой, мы решили в ближайший выходной поохотиться здесь на уток уже с ночёвкой.

                                                                                       6                           

  Пришла суббота. На ночёвку остановились в рёлке напротив того места, где несколько дней назад успешно поохотились. Построили шалаш и натаскали дров на ночной костёр. На вечернюю зорьку засели на берегу озера Светлого. Перелёты уток были немногочисленными, но и те радовали нас, добыча наша составила – по два чирка. Утренняя зорька для меня оказалась без результата, а Толя добыл ещё одного чирка. Как-то поправить свою удачу, я пошёл на обход озер.

  Обход озёр, в том числе и Гитарного, прошёл в пустую. Уток на озёрах не было. Порядком находившись по болотам, я уже с трудом шёл к нашему биваку. Выйдя на берег Светлого, я инстинктивно присел за кустики карликовой берёзки. Посредине озера от уток было черно. На коленях я отполз от берега метров на десять и потом уже пополз вдоль берега в сторону уток. До уток было более ста метров. Поравнявшись с утками, я стал подползать к берегу уже на животе. Утки же, видимо, услышали мои шорохи и расплылись в обе стороны от меня. Часть уток, около сотни, отплыла влево, а большая часть, порядка двухсот – вправо.

  Оказавшись на берегу, я увидел, что уток передо мной нет. Прилёг и стал думать, к какой же стае мне подкрадываться теперь – большей или малой, но утки сами решили мне эту задачу. Стая уток, уплывшая влево, вдруг повернула назад и поплыла в мою сторону. Я с замиранием сердца лежал в береговых кустиках, наблюдая за ними. Утки, сбившись в кучу, прижимаясь к другому берегу озера, продолжали плыть в мою сторону и как только они поравнялись со мной, я выстрелил по ним. Второго выстрела я не стал делать, так как на воде и так осталось пять, бултыхающихся северных уток, так называемая чернь. Вторым выстрелом я добрал утку, которая торопливо уплывала к другому берегу. После перезарядки ружья я добрал ещё двоих, которые успели доплыть до моего берега и ныряя под берегом, пробовали скрыться в осоке.

  Ковыляя от усталости, опираясь на палку, я наконец то добрался до нашего бивака. Толя уже давно сидел босой у костра, попивая чай. В его взгляде был вопрос и изумление – как и где же я добыл пять уток.

  - А у меня только три чирка, - выдавил он тихо.

  - Ладно, не серчай, - успокоил я.

  - Я тебе отдам своих двух чирков, - добавил я.

  Отдохнув, мы через болото пошли до дома. Проходя мимо Гитарки, Толя добыл ещё одного чирка, но сильно разбил его зарядом дроби. Надо было не спешить с выстрелом, а отпустить его на двадцать – двадцать пять метров. Взлетел он прямо из-под наших ног и был, вероятно, из подранков.

  Так весьма удачно закончилась ещё одна наша совместная с Толей охота на Посадах.

                                                                                                                              7

  Пик охотничьей удачи пришелся у меня на осень одиннадцатого класса. Конец сентября – это массовый перелёт гусей и уток с севера на юг. Погода портилась – похолодало, а небо всё сильнее затягивали темные свинцовые тучи. Перелёт гусей мог вполне начаться в ближайшие сутки. И вот под вечер подул северный ветер. Начал пробрасывать хлопьями снег. Я собрался сходить в кино и по дороге в клуб увидел стаю диких гусей, которые совсем низко гогоча пролетели над нашим посёлком. В клубе меня не покидала тревога, что сегодня надо решиться на важный поступок – Принять решение о походе на Посады. Перед заходом в кинозал, я вышел на крыльцо клуба и услышал, что в темном небе с небольшим интервалом одна за другой на юг летят стаи гусей. Небо над посёлком наполнилось непрерывным гоготанием диких гусей.

  Все сомнения отпали в раз – начался массовый пролет диких гусей с севера на юг. Иногда бывает, что за одни сутки, а то и за одну ночь все гуси пролетают. По интенсивности пролёта это могло закончится к утру и это был тот самый случай. И решение у меня на претворение в жизнь своей давней мечты окончательно созрело – поохотится на осеннем массовом перелёте гусей на юг я должен в эту ночь. Эту мечту вселил в меня друг нашей семьи Александр Николаевич. Он как-то поведал об охоте на Кирейских болотах, добыв тогда за одну ночь более пяти десятков гусей. Это с трудом укладывалось в моей голове – сколько же надо было вокруг гусей и сколько же надо было потратить зарядов.

  С мыслью, что день претворения в жизнь моей охотничьей мечты решается сегодня, я почти бегом помчался из клуба домой. Дома объяснять долго родителям моё желание пойти в ночь на охоту не пришлось. Они понимали, что все гуси до утра пролетят мимо, а мне они всецело доверяли, что я справлюсь с переходом по броду через реку и пройду по болоту до места охоты, хоть на улице уже совсем стемнело.

  Снег валил хлопьями. Подойдя к реке в районе нижнего склада, где всё было освещено прожекторами, я убедился, что решение идти на охоту было правильным. На освещённой части реки плавало большое количество гусей. Они не боялись большого костра, который жгли рабочие, ни работающей техники. Мимолётное желание поохотится здесь же я быстро прогнал из головы доводом, что как же я буду доставать из реки добытых гусей. Их будет постоянно уносить течением к другому берегу, да и слишком много будет рядом зевак и советчиков.

  Я быстро прошёл по территории нижнего склада, не попадая на освещенные места и в обзор рабочих. По хорошо известному мне броду перешёл через реку. Вода была чуть выше колен, а ширина реки в этом месте около 50 метров, а вот течение могло сбить с ног, если двигаться не приставными шагами лицом против течения и не опираясь на шест. Эти правила мне были известны и я много раз, руководствуясь ими, переходил успешно реку до этого в этом месте.

  В ускоренном темпе я зашагал по тропе. Поравнявшись с зарастающим Окунёвым озером, оно было около ста метров справа, я услышал нарастающий гусиный гвалт. Было понятно, что сидевших на озере гусей кто-то напугал или их просто не устроила теснота небольшого озера и подступающий к самому берегу густой лес. Они с шумом и гоготанием взлетели и летели в мою сторону. Сбившись в черную массу, гуси пролетели мимо меня на дальности метров пятьдесят. Прицелиться по конкретному гусю, из-за темноты и падающего хлопьями снега, было невозможно. Я выстрелил по проносящейся мимо чёрной куче из гусей и прислушался, но характерного звука упавшего на землю гуся не послышалось.

  «Подогретый» гусиной стаей, я ещё быстрее зашагал на болото. На свежем снежном покрове тропа хорошо просматривалась и до самого болота я ни разу не сбился с пути. Выйдя к болоту, я на некоторое время приостановился для окончательного решения – на каком посаде охотится. И тут со стороны Второго Посада послышались выстрелы. Думать дальше было нечего:

  - Остаюсь здесь на Первом Посаде – решил я.

  Спустившись к болоту по косогору высокой рёлки, я оказался на зыбкой болотине. При каждом шаге поверхность болота качалась, а сапог мог прорвать зыбкую поверхность болота, а там трясина. Сгибая ноги в коленях, опираясь частично на них и толстую суковатую палку, которую прихватил на косогоре, я наконец то вышел из гиблого места на моховое болото, где ноги уже чувствовали надёжную опору.

  Снег опять повалил хлопьями, залепляя мне глаза. Со стороны Гитарки послышалось гоготание гусей. Стая гусей летела прямо на меня и совсем низко. Из-за сильного снегопада гуси ориентировались по подстилающей поверхности. Заслышав гоготание совсем близко, я на всякий случай присел и подготовил ружьё к выстрелу. Гуси пролетели прямо над моей головой, обдав меня ветерком от крыльев. Стрелять было невозможно. Тени гусей возникли в нескольких метрах и тут же исчезли во мраке. Свет фонарика уперся в завесу снегопада.

  Подойдя к озеру Круглому, я поднял с него большое количество гусей. Сделав круг, часть гусей села обратно на озеро. Целиться пришлось по стволу в темные, постоянно расплывающиеся на воде, пятна. После выстрела на воде осталось три пятна. Одно пятно быстро удалялось к противоположному берегу. Вторым выстрелом я добрал этого подранка, другой же успел доплыть до берега и вылез в кусты карликовой березки. Уйти ему не удалось, так как у меня был фонарик и по следам я его быстро нашёл.

  В азарте от успеха начала охоты, я не сразу перезарядил ружьё и это сыграло надо мной злую шутку. В одном стволе лопнула металлическая гильза патрона и накрепко прикипела в патроннике. Пришлось долго повозиться с открытием ружья, а после и извлечением гильзы из ствола. За это время дважды на озеро садились большие стаи гусей, но, услышав мою возню с ружьем, тут же улетали.

  В конце концов патрон был извлечён и ружьё готово к выстрелу, но к этому времени пролёт закончился, а снег тоже прекратился. И тут на меня навалилась страшная обида за себя, за свои неправильные действия с ружьем. Перезаряди я ружьё сразу, сколько бы я ещё добыл гусей. Но надо было охотится дольше и жадность моя постепенно улеглась от мысли, что и три гуся очень неплохо.

  От озера Длинного доносились звуки многоголосого хора гусей. Видимо бесчисленное множество их собралось здесь с двух Посадов. И я двинулся к этому большому озеру. Нагнувшись, я подошел к озеру метров на семьдесят, а дальше надо было полсти на коленях, так как берег озера был совершенно чистым от кустов, но снежный покров не давал этой возможности. Уж больно сильно вымок бы я, подкрадываясь таким способом к озеру. Присев ещё ниже, я продолжил продвигаться к озеру. И это мне удалось. До озера оставалось метров тридцать, когда гуси подняли уже всеобщую тревогу.

  Над озером поднялся невообразимый переполох. Гуси небольшими группами в беспорядке носились над озером, громко гогоча. После обстрела дуплетом первой же группы, я услышал характерный шлепок в болотину. В десяти метрах от меня на белом фоне снега виднелся добытый гусь. Однако порядок над озером быстро восстановился. Гуси все перелетели на реку и уже оттуда доносилось многоголосое гоготание. Постояв около озера некоторое время, я уже направился обратно и тут сзади услышал тихое гоготание. Уже надо мной в чёрном небе летели четыре гуся. Поворачиваться, переступая в болотине, не было времени. Повернувшись полу-боком, скрестив ноги, я сделал дуплет. Отдачей меня завалило на мокрую болотину. К моей радости, уже в падении, до меня донёсся знакомый мне звук шлёпнувшего в болотину второго добытого гуся. Постояв здесь ещё полчаса, я забрал свою добычу и отправился обратно к Круглому.

  Весь гусиный базар теперь уже переместился на реку, до неё было метров пятьсот. От неё  доносилось гусиное многоголосие. Идти туда и там попробовать пострелять гусей была первая моя мысль, но я от неё быстро отказался. Охота на реке принесла бы мне много неприятных моментов. Получилось бы много подранков, которые уплыли бы на другой берег, а добытых гусей просто унесло бы течением. В надежде, что частично перелёт продолжится утром, со спокойной душой я отправился обратно к Круглому.

  Надо было думать о месте ночлега, скорее о месте отдыха у костра до рассвета. До него оставалось ещё несколько часов. Мне вспомнилась среди болота на возвышенности куча толстух сучков лиственницы и как раз недалеко от моего места охоты. Её я обнаружил ещё в прошлом году, обходя озёра. Кто-то их насобирал, собираясь переночевать, видимо, охотясь в этом же месте. Куча сучков была на месте и в сухом состоянии. Костёр получился большим и жарким. Я хорошо вздремнул около него.

  Утром, отдохнувший и обсохший, я отправился к озеру за своей добычей, несколько беспокоясь об её сохранности. На озере плавали несколько кряковых уток, но подобраться к ним на выстрел было невозможно. Они сразу меня заметили на фоне снега. Полсти же между зарослями карликовой березки с шапками мокрого снега - это значит вымокнуть с ног до головы и не факт, что за это я добуду крякву. Утки отплыли от меня в дальний конец озера, а потом и вовсе улетели.

  Решив некоторое время покараулить уток, я присел в кусты и стал ждать, в надежде, что какой-нибудь табунок уток или даже гусей пролетит мимо. На реке гусей не было слышно. Вероятно, ещё на рассвете они улетели дальше в южном направлении. Я немного даже пожалел, что не вышел к реке перед рассветом и там встретил бы взлетающих гусей, но усталость отрезвила меня. Для этого надо было бы прошагать ещё около километра по заснеженному лесу, не отдохнув должным образом у костра и опять намочив одежду. Так, на погружённого в мысли об итогах охоты, со стороны реки ко мне подлетел какой-то отставший гусь, видимо из подранков. Расстояние было предельное для выстрела и дробь моего выстрела, видимо, слегка задела какой-то чувствительный орган, от чего гусь кувыркнулся и стал падать.

  - Посмотри! Вот и ещё гусь добыт…- подумал я.

Но гусь, не долетев до земли, замахал крыльями и стал удаляться. Какая-то медлительность не дала мне произвести второй выстрел. Может быть её породила тишина, которая наступила над болотом после отлёта гусей и мне не хотелось её нарушать. Пока пришло решение сделать второй выстрел, гусь уже был далеко. Посокрушавшись на свою нерасторопность, я стал складывать свою добычу в вещевой мешок. Ощущая за плечами значительную тяжесть добычи, шагая по тропе домой, я радовался успеху, а лопнувшая гильза патрона и упущенный подранок отошли в сторону.

  На обратном пути я осмотрел место, где я произвёл выстрел в первую гусиную стаю. Каких-либо признаков о возможном падении гуся не было видно. Да и трудно было это сделать, так как снег только начинался, а продолжаясь, завалил все следы, оставленные кем-либо. К тому же пораненный гусь на земле не сидит на месте, а далеко уходит от места падения.

  Во дворе дома меня встретил отец, который лопатой и метлой расчищал двор от первого снега.

  - Ну, как? Есть? – спросил он односложно.

  - Да! Есть! – ответил я с гордостью и с излишней скромностью без подробностей. Так уж мы привыкли в семье обходиться без лишних слов – только суть.

Голосовать
Комментарии (4)
Томск
3856
Вам, ИМХО, лучше эти рассказы выкладывать в раздел Авторские рассказы
0
Казахстан, Актобе
12915
+++ Да, в авторские рассказы.
0
osv
Тюмень
3721
5+
0
Пермь
7190
С удовольствием читаю, есть в тексте что то лёгкое, азартное.
Автор рассказывает историю за историей с таким вдохновением, что перебивать не хочется. Спасибо.
0

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх