Про Деда и медведя

Случай этот приключился в 98 году, и было мне к тому времени 12 годков отроду. Уже четвертый год как моя семья переехала в северные края России, в небольшой поселок Аган из теплой и солнечной Молдавии. Еще с детства я испытывал огромный интерес ко всему, что связано с охотой и рыбалкой. А так как принявший нас поселок находился в тайге, на берегу относительно крупной реки, мои интересы были в значительной степени удовлетворены.

Места в тех краях по-своему живописные. В большинстве своем хвойные, дремучие леса иссечены множеством ручьев, стариц и болот. Заблудиться – плевое дело. Набредя на какой-нибудь бурелом, площади которых составляют многие сотни гектар, или зайдя на аналогичное по размерам болото, можно долго, день за днем, искать путь к дому.

Но перейду к описанию главного героя моего повествования. Жил он по соседству с нами, в большом доме, со своей сожительницей, которая работала учительницей в поселковой школе. Звали его Владимир, но все в поселке, кто по незнанию имени, кто из-за роскошной русой бороды называли его просто – Дед. Я же обращался к нему «Дядя Володя». Со знакомства с ним и началась моя рыболовная карьера в 9 лет. Он везде таскал меня за собой и зимой и летом. Целыми днями мы могли ловить рыбу не проронив ни единого слова. А слова были и ни к чему, мы и так понимали друг друга, объединенные одной целью и желанием – во что бы то ни стало добыть рыбу.

Дед был невысокого роста, но очень крепкого телосложения. Если бы не рост, то я бы вполне мог предположить, что Илью Муромца писали именно с него. В свои 65 лет он обладал не дюжей силой и отменным здоровьем. Из-за этого, все мужики в деревне его боялись. А некоторые недолюбливали, из-за того, что когда-то испытали на своем организме силу его удара. А через это прошли многие, так как Дед долго говорить и разбираться не любил, и практически сразу переходил к действиям. К слову о речи Деда. Любое его выражение, состоящее из 30 слов, после обработки цензурой, сводилось к трем – четырем словам. Искусство материться было его хобби. Если он злился, то речь могла состоять только из матерных слов. Дед мог придумывать такие матерные слова, произнеся одно из которых, можно было бы досконально, в комплексе, описать сложившуюся ситуацию, или охарактеризовать какого-либо человека со всех сторон.

Дед был профессиональным рыболовом. В его арсенале был внушительный сарай набитый снастями. Добычей и продажей рыбы он зарабатывал себе на жизнь, и жил он довольно неплохо. Рыбу он по налаженным связям продавал в город, как частным лицам, так и в магазины. Не зависимо от времени года и погодных условий, он мог наловить нужное количество определенного вида рыбы в зависимости от заказа. Всю местность он знал вдоль и поперек. И в зависимости от сезона, начитавшись по вечеру Сабанеева, мы могли отправляться на ловлю пескаря, блеснение ерша и все такое прочее. При этом, весь день просидев на берегу в ожидании поклевки пескаря и наловив его штук 20-30, по дороге домой он мог задать вопрос: «Нужна щука на котлеты?». И не дожидаясь ответа, остановив лодку в каком-нибудь совсем неприглядном месте, не сходя на берег вытащить пять – шесть полуторакилограммовых щук за пятнадцать минут спиннингом. Я до сегодняшнего дня не могу понять, как он, практически со стопроцентной точностью, определял место и время для поимки рыбы. Была у Деда еще одна «Фишка». Наученный горьким опытом продолжительного пребывания в лесу, связанного со всякими поломками техники, Дед и зимой и летом, помимо каждодневного запаса еды, возил с собой здоровенный шмат сала и булку бородинского хлеба. Этим неприкосновенным запасом он очень дорожил, следил за его состоянием и периодически обновлял. За все годы наших совместных поездок я так ни разу и не попробовал этого сала непосредственно из НЗ. Но вернемся непосредственно к тому случаю о котором я хотел вам рассказать.

Как я уже говорил, случилось это в 98 году, в конце июня. У Деда в двенадцати километрах по реке от поселка было озеро, на котором он ловил карасей фитилями. Для того чтобы добраться до озера, необходимо было девять километров пройти по реке на моторной лодке, а потом 3 километра по лесу к самому озеру, где у него была весельная лодка. Такие лодки у него были на всех озерах, где он промышлял. И все бы ничего, да повадился к дедовой тропинке медведь ходить. Нос к носу они не встречались, но следы своей жизнедеятельности медведь оставлял практически каждый день. То нужду справит на тропинке, то вещи на стане разбросает, а бывало и где-то в непосредственной близости голос подаст. Я к озеру с дедом не ходил, и мне было все равно, что там медведь этот делает, а у Деда эта близость вызывала явное недовольство. По концу второй недели Дед пришел с озера с явным желанием избавиться от косолапого. Вернувшись в деревню, он пошел к своему знакомому охотнику, которому было давно уже за шестьдесят. После длительных обсуждений, они приняли совместное решение живым или мертвым изловить животину. Днем «Х» было назначено грядущее воскресенье.

В воскресенье утром я во всеоружии, с удочкой, оснащенной для ловли на течении, коробкой червей и ведром, я ожидал Деда на причале. Дед должен был меня забрать после того, как заберет охотника, с которым они проведут операцию по поимке медведя. Когда они подъехали, я запрыгнул в лодку и увидел моток троса завернутого в мешковину. Именно из этого троса и предполагалось соорудить петлю для поимки медведя. Мне категорически запретили прикасаться к тросу, так как над ним произвели все необходимые процедуры выжигания и выпаривания, и на нем не должно было оставаться следов человека, дабы не вызвать у косолапого лишнего подозрения. Высадив меня за три километра до того места где начиналась тропинка на озеро, они поехали воплощать задуманное. Я расположился и начал ловить подъязка. Через три часа в моем улове было пять крупных язей, которых я держал в реке на кукане, и полведра подъязков. Еще через полчаса я услышал шум приближающегося мотора. Я за три года выучил этот звук досконально, и мог не глядя определить что едет именно Дед. Лодка ткнулась в берег и мотор заглох. Что Дед, что охотник сидели молча и опустив глаза. Вид у обоих был очень расстроенный. Когда я спросил у них что случилось, охотник не проронив ни слова достал из своей котомки каких-то два предмета и кинул мне на берег. Я подошел, поднял – это были две баки тушенки. Были они банками с утра, сейчас же они были расплющены и в дырочку, их старательно пожевал и высосал медведь. И тут Деда прорвало. Таких изощренных ругательств я не слышал никогда. Из не матерных слов я понял, что пока они ставили петлю на медведя, медведь пришел на берег, забрался в лодку, переворошил все, съел всю еду, и что самое обидное для Деда, он сожрал сало и хлеб из НЗ! Те самые сало и хлеб, которые Дед хранил как зеницу ока. Под страхом смерти, никому нельзя было притрагиваться к ним, а медведь пришел, и в наглую сожрал. А вообще-то в это время готовили платформу для его казни! Дед негодовал. Поток ругательств не прекращался в течение получаса, и периодически возобновлялся по дороге домой!

Тем летом, петля так и простояла настороженной до осени. Медведь больше не появлялся ни на тропе, ни на стане возле озера. Я подозреваю, что он умер от икоты, когда Дед обрушил на него поток ругательств и проклятий =).

голосов: 10
просмотров: 2675
Dganavar, 16 апреля 2011
43, ХМАО

Комментарии (2)

3671
Томск
17 апреля 2011, 6:26
#
+0 0
не дай Бог никому такую смерть ))) Хороший рассказ!
382
Ставропольский край; с. Красногвардейское
17 апреля 2011, 9:27
#
+0 0
Да что там говорить! Поматериться, сибиряки любят. В п. Выезжий Лог. Был у знакомых. Муж с женой. Поматериться, промеж-собой, у них - МИЛОЕ ДЕЛО! Я сказал мужику - ну, зачем ты так материшься на свою жену, ведь, название вашего посёлка, чего стоит... Подойди к жене, обними, скажи: "ЛЮБИМАЯ!!!... Пойдём в Лог, я тебя Выезжу"!

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх