Дедово ружье (Сень горькой звезды. А.П. Захаров)

Раз­бу­дило Ан­дрея гну­савое ко­шачье мяв­канье. Ока­залось, ба­буся заг­на­ла сво­его флег­ма­тич­но­го ко­та в угол и ты­чет в его мор­ду ве­ником:

– Чтоб те­бя фи­лин съ­ел! Я те­бя за хо­зя­ина дер­жу, а ты толь­ко спать и жрать, ува­лень!

Ни­чего не по­нима­ющий кот умуд­рился все-та­ки выс­коль­знуть из уг­ла и, объ­явив на­пос­ле­док свое не­сог­ла­сие с про­из­во­лом гро­мог­ласным «мяв!», рас­пу­шив хвост, скрыл­ся в чер­дачном окош­ке. А баб­ка, приг­ро­зив ему вслед, зат­рясла пе­ред Ан­дре­ем све­жим ка­рава­ем:

– Ты пос­мотри – эти раз­бой­ни­ки ме­ня в гроб све­дут!

В кор­ке ка­равая зи­яло не­боль­шое от­вер­стие, че­рез ко­торое вы­еден был поч­ти весь мя­киш. Ан­дрей ве­село прыс­нул и за­рыл­ся ли­цом в по­душ­ку. Он дав­но зна­ет этих раз­бой­ни­ков: под пнем, воз­ле са­мых окон, жи­вут бу­рун­ду­ки и чувс­тву­ют се­бя ря­дом с людь­ми со­вер­шенно рас­ко­ван­но, со­бирая с ого­рода обиль­ную дань го­рохом, бо­бами и про­чим. А се­год­ня, че­рез не­зат­во­рен­ную на ночь дверь, про­ник­ли они на лав­ку, где под по­лотен­цем ле­жали хле­бы. Ан­дрею жал­ко сво­его под­ха­лима ко­та, и он, что­бы от­вести от лю­бим­ца гро­зу, пред­ло­жил:

– Да­вай, ба­буш­ка, я те­бе этот пень вы­дер­ну, и всем квар­ти­ран­там ко­нец.

– И не по­думай, – вос­про­тиви­лась ба­буся. – А кот у ме­ня в хо­зяй­стве за­чем? Это его, вар­на­ка, де­ло. А ты мне все гряд­ки на­рушишь.

Бед­ный глу­пый Ти­мофей! Жир­ный ува­лень, гро­за всей мел­кой жив­ности в ок­ру­ге, не мог взять в толк, че­го от не­го до­бива­ет­ся сво­им страш­ным ве­ником хо­зяй­ка. Од­нажды на­казан­ный этим ору­жи­ем за за­дав­ленно­го цып­ленка, Ти­мофей на всю жизнь ус­во­ил, что все жи­вое в пре­делах ого­рода для не­го «та­бу». А по­тому сто­ичес­ки пе­рено­сил наг­лое шмы­ганье бу­рун­ду­ков воз­ле са­мого но­са. За­то в ок­рес­тном кед­ровни­ке, где их во­дилось в из­бытке, кот от­во­дил ду­шу.

Ан­дрей уп­ру­го под­ско­чил на кро­ват­ной сет­ке, лов­ко сел и на­тянул брю­ки.

– Вот и мо­лодец, – пох­ва­лила его с кух­ни баб­ка. – Тя­гунов опять за на­парь­ей при­шел. Сла­зай с ним на чер­дак, пусть он в де­довых инс­тру­мен­тах ка­кую на­до вы­берет.

На чер­да­ке, с его неп­ре­мен­ны­ми ат­ри­бута­ми – по­лум­ра­ком, пылью и па­учь­ими вер­ни­сажа­ми, сре­ди мно­голет­не­го хла­ма – ста­рых кап­ка­нов, ры­болов­ных снас­тей, под­би­тых ме­хом лыж и про­чего в ку­че, по-си­рот­ски за­быто­го инс­тру­мен­та, Миш­ка нес­ко­ро отыс­кал та­инс­твен­ную на­парью, ко­торая ока­залась обыч­ным плот­ницким бу­равом. Ан­дрей к инс­тру­мен­там ин­те­реса не про­явил, а, что­бы не те­рять да­ром вре­мени, по­пытал­ся из­ло­вить и при­лас­кать нес­пра­вед­ли­во оби­жен­но­го ко­та, свер­кнув­ше­го зе­лены­ми уголь­ка­ми из тем­но­ты за тру­бой. Раз­дви­гая пыль­ные ме­режи, Ан­дрей по­лез за ус­коль­знув­шим ко­том и боль­но ткнул­ся лбом о твер­дое: под ста­рыми се­тями ви­село на гвоз­де длин­нос­тволь­ное, с ро­гаты­ми кур­ка­ми ружье. Уви­дев его, Ан­дрей за­был и про ко­та, и про вспу­ха­ющую на лбу шиш­ку, схва­тил ружье и за­торо­пил­ся с ним на свет, к вы­ходу, что­бы раз­гля­деть по­луч­ше. Но ему по­мешал Тя­гунов. Сво­ей кос­тля­вой ла­пой он пе­рех­ва­тил ружье и, сде­лав страш­ное ли­цо, за­шеп­тал, по­казы­вая вниз:

– Тсс! Там Ба­турин!

Ан­дрей ос­то­рож­но выг­ля­нул в лаз и уви­дел ко­ренас­то­го ру­со­усо­го муж­чи­ну в фор­менной фу­раж­ке и кур­тке лес­ни­ка. Лес­ник мял­ся на крыль­це с мок­рым меш­ком в ру­ках:

– Возь­ми гос­тям рыб­ки, Марь-Ван­на, се­год­ня хо­рошо по­палось, да­же лиш­ка. Моя-то плас­та­ет­ся, со­лит, а эту те­бе пос­ла­ла – мо­жет, возь­мешь?

– Ах, Сте­пуш­ка! – зап­ри­чита­ла баб­ка. – Дай те­бе Бог все­го... Всег­да ты мне угож­да­ешь. Щу­ки-то есть?

– Как, по­ди, нет – сплошь щу­ка, – до­воль­но ус­мехнул­ся Сте­пан, выт­ря­хивая ры­бу в под­став­ленный таз. – Гля­ди, ка­кая бе­лопу­зая. Как раз на пи­рог.

– Да­леко ры­бачишь, Сте­пуш­ка, – за­мети­ла Марья, раз­гля­дывая осо­бо боль­ше­голо­вых щук. – На бле­сен­ку на­тас­кал столь­ко.

– Да жор у нее пос­ле не­рес­та, – по­яс­нил Ба­турин. – Так и хва­та­ет же­лез­ку. У те­бя, ба­буш­ка, квас­ку нет? За­пер­ши­ло в гор­ле – от ку­рева от­вы­каю.

– Для те­бя у ме­ня не квас, а «чик­вас» най­дет­ся. За­ходи, уго­щу, по­ка в из­бе ти­шина. Пос­то­яль­цы мои с ут­ра раз­бе­жались: Кан­да­лин­цев по­вел Паш­ку-сель­со­вет­чи­ка Гор­де­ев ого­род ра­зорять, а длин­ный у Ка­рыма сказ­ки слу­ша­ет. У ме­ня, го­ворит, ра­бота та­кая.

– Вот бы мне та­кую же, – пок­ру­тил го­ловой Сте­пан. – С тех пор как эк­спе­диция приш­ла, мне доч­ку пог­ла­дить не­ког­да, не толь­ко сказ­ку рас­ска­зать: все вре­мя в ле­су. Пусть пи­во у те­бя пу­тевое, од­на­ко по­ра мне на По­ловин­ку со­бирать­ся. Есть в та­мош­ней тай­ге у ме­ня де­ло. Чу­жой че­ловек хо­дит...

– Ле­шак же те­бя ту­да ма­нит, – за­вол­но­валась ста­руха. – Ска­зыва­ют: не­чис­то на тво­ем озе­ре, МА­ЯЧИТ. – Пос­леднее сло­во Марья Ива­нов­на вы­мол­ви­ла с мно­гоз­на­читель­ностью, спо­соб­ной, по ее мне­нию, вра­зумить не­ос­то­рож­но­го Степ­ку. – Не хо­дил бы ты ту­да, Сте­пан Сер­ге­евич, ле­шак с ни­ми, с бра­конь­ера­ми. Не дай Бог...

– Да ес­ли бы прос­то бра­конь­еры, – под­нялся с лав­ки Сте­пан, – тог­да бы ку­да ни шло. Бо­юсь, что го­раз­до ху­же. Ну, будь здо­рова!

Ког­да Сте­пан скрыл­ся за ого­родом, а баб­ка вновь за­нялась стряп­ней, Ан­дрей с Тя­гуно­вым бес­шумно сос­коль­зну­ли по лес­тни­це.

– Ай­да ко мне ружье чис­тить, – впол­го­лоса пред­ло­жил Ми­ха­ил, – я те­бе шом­пол дам.

– Лад­но, – сог­ла­сил­ся Ан­дрей и, по­забыв о зав­тра­ке, вприп­рыжку зас­пе­шил за длин­но­ногим Тя­гуно­вым.

– Ан­дрей! – ог­ля­нул­ся на хо­ду Ми­ха­ил. – Про­курор те­бе на па­рохо­де не го­ворил, за­чем он сю­да по­жало­вал?

– Ка­кой про­курор? – уди­вил­ся Ан­дрей.

– Бо­рис Пет­ро­вич.

– Ни­какой он не про­курор, – зас­ме­ял­ся Ан­дрей, – а эт­нограф. Фоль­клор со­бира­ет, я у не­го тет­радь ви­дел.

– Че­го со­бира­ет? – не по­нял Ми­ха­ил.

– Ерун­ду вся­кую: сказ­ки, пе­сен­ки, за­гад­ки.

– По­нят­но, – про­гун­дел Миш­ка. – А мне вче­ра спь­яну по­каза­лось, что про­курор. Ли­цо у не­го на­чаль­ничье. И еще: ты бы как-ни­будь ра­зуз­нал у ба­буш­ки про По­ловин­ное озе­ро, кто там ма­ячит. Боль­но она Ба­тури­на от­го­вари­вала...

– Выс­про­шу, – по­обе­щал с лег­кой ду­шой Ан­дрю­ша.

Тро­пин­ка, пет­ляя меж­ду ел­ка­ми, вы­вела спут­ни­ков на не­оп­рятную по­лян­ку с при­земис­тым, кры­тым на ма­нер ба­ни дер­ном бре­вен­ча­тым со­ору­жени­ем пос­ре­дине. «Юр­та!» – до­гадал­ся Ан­дрей. То­щая уг­рю­мая со­бака, уни­жен­но под­жав об­тре­пан­ный хвост, пре­дус­мотри­тель­но под­ня­лась от по­рога и бла­гора­зум­но зас­пе­шила по­даль­ше с до­роги. Тя­гунов по­тянул за де­ревян­ную руч­ку, и ко­собо­кая дверь не­хотя по­далась.

– За­ходи, Ан­дрей, гос­тем бу­дешь!

Из по­лум­ра­ка ши­бану­ло кис­лым.

На рыбалку

– А по­ез­жай-ка ты, вну­чок, на ры­бал­ку. Ты же на днях име­нин­ник – хо­рошо бы све­жей рыб­ки до­быть. Ши­пов­ник вов­сю рас­цвел, на нек­ры­сов­ских угодь­ях ка­рась раз­гу­лял­ся... – за­вор­ко­вала на дру­гое ут­ро Марья Ива­нов­на, од­новре­мен­но вы­нимая из пе­чи ру­мяные шань­ги. – Толь­чиш­ка твой с са­мого ранья воз­ле из­бы кру­тит­ся, ждет, ког­да ты про­будишь­ся. Па­рень он ста­ратель­ный, до­быт­чик, – про­дол­жа­ла тре­щать она, – ты бы у не­го по­учил­ся...

Ан­дрей­кин при­ятель и в са­мом де­ле уже си­дел на пе­рела­зе че­рез ого­род­ное пряс­ло и, не­жась на теп­лом ве­тер­ке, под­разни­вал баб­ки­ного ко­беля Пи­рата.

– Ай­да ку­пать­ся! – крик­нул он по­явив­ше­муся на крыль­це Ан­дрею, и оба пом­ча­лись под го­ру к ус­певше­му прог­реть­ся озе­ру. Ед­ва оку­нув­шись и пу­лей вы­летев на бе­рег, маль­чиш­ки пом­ча­лись об­ратно, на хо­ду об­суждая пред­сто­ящую ры­бал­ку.

– А у ме­ня те­перь собс­твен­ный об­лас есть! – пох­вастал­ся Ана­толий. Мне его Кы­кин по­дарил. Что на­до по­суди­на – тро­их вы­дер­жит.

– Пи­рата возь­мем?

– Ну его, глу­пый он, еще из лод­ки вы­вер­нет.

На баб­ки­ной кух­не, за­пивая мо­локом го­рячие шань­ги, друзья, об­жи­га­ясь и пе­реби­вая от воз­бужде­ния друг дру­га, спе­шили уточ­нить де­тали пла­вания в Алим­ки­ну курью. До­гово­рились, что едут на од­ну ночь, а по­тому лиш­не­го с со­бой на­бирать не бу­дут: ог­ра­ничат­ся се­тями, да Ан­дрей прих­ва­тит де­дово ружье. Не всту­пав­шая в раз­го­вор, баб­ка при упо­мина­нии о ружье не­ожи­дан­но взор­ва­лась:

– На ле­шак! И не по­думай­те взять – нес­час­тли­вое оно! Уточ­ки на яй­ца са­дят­ся, а вы, убив­цы, их рас­пу­гивать! Ума спер­ва на­бери­тесь, тог­да и лезь­те в охот­ни­ки... Без вас най­дет­ся ко­му дичь пу­гать, ду­раков по­на­еха­ло. У нас спо­кон ве­ку за­кон: в рыб­ных угодь­ях, тем па­че в Курье, не стре­лять, не шу­меть, без де­ла не буль­кать – маль­ка бе­речь. Не на­до мне вши­вых уток – так ез­жай­те!

Ан­дрею хо­чет­ся ис­пы­тать ружье, и он де­ла­ет сла­бую по­пыт­ку сго­ворить­ся:

– Ба­буш­ка! Вче­ра у ма­гази­на го­вори­ли, что от ге­оло­гов мед­ведь под­ранком ушел, – без ружья бо­яз­но.

– С ружь­ем еще страш­нее. И кто ска­зал? Шин­го­рай­ко? – сно­ва взви­лась ба­буся. – Да он сов­рет – не мор­гнет. И ста­руха ему под стать: два са­пога па­ра. Од­нажды ре­бятиш­кам го­лову за­дурил: мол, вы­парил из яй­ца под мыш­кой ле­беден­ка и наз­вал Ле­шей. Те­перь ле­беде­нок под­рос, по дво­ру хо­дит, клю­ет­ся, со­бак го­ня­ет. Ну, маль­чиш­ки, яс­ное де­ло, по­бежа­ли смот­реть. На дво­ре у Ка­рыма ни­како­го ле­беден­ка нет, как не бы­ло. Они тог­да к Ню­ре, же­не Шин­го­ра­евой, ко­торой по сче­ту, не знаю: по­кажи, мол, ле­беден­ка. А та, гла­зом не мор­гнув, на чу­гунок на пли­те им ки­ва­ет: «Вон он, ва­рит­ся. На­до­ел – спа­су нет: кри­чит, клю­ет­ся, га­дит...» Ре­бятиш­ки от жа­лос­ти в рев, а му­жикам что дур­но, то и по­теш­но, хо­хочут. Вас, ду­раков, Ка­рым то­же об­ла­поши­ва­ет, что­бы вы на его мес­тах ры­бачить не ме­шали, а вы и уши раз­ве­сили. А се­год­ня он и пу­ще то­го Ири­не Но­восель­це­вой сов­рал, что на устье Вар­га­са ке­росин из зем­ли уда­рил, так и ль­ет...

И пош­ло и по­еха­ло! Ан­дрей зна­ет, что баб­ку еще ник­то не пе­рес­по­рил: ты­сяча слов в ми­нуту, и все то да по­тому. Тыр, тыр, тыр – во­семь дыр... Ко­неч­но, он по­нимал, по­чему она так взвин­ти­лась из-за ружья. Зап­рошлой осенью дед Ан­дрея, Иван, плот­ни­чал на ли­сят­ни­ке. В один из дней, ша­гая обе­дать, уви­дел он на ле­сине за сво­им ого­родом двух глу­харей, что вы­лете­ли к до­роге, что­бы на­бить зоб на зи­му пес­ком и галь­кой. Кто та­кой слу­чай упус­тит? Ста­рый охот­ник, и без то­го раз­го­рячен­ный на тя­желой ра­боте, за­дыха­ясь, за­торо­пил­ся до­мой. Схва­тив это са­мое зло­получ­ное ружье, он так же рез­во ки­нул­ся об­ратно и, не слу­шая уко­лов рву­щего­ся на­ружу сер­дца, при­целил­ся. От выс­тре­ла сва­лились оба – и глу­харь, и охот­ник. Клав­ди­ян, как раз за­давав­ший ко­рове се­но, ог­ля­нул­ся на выс­трел и уви­дел, как ста­рик тя­жело под­нялся, опи­ра­ясь на двус­твол­ку, и, доб­равшись до уби­той пти­цы, с тру­дом под­нял ее за шею, по­любо­вал­ся се­кун­ду и мед­ленно осел на зем­лю. Ког­да Клав­ди­ян под­бе­жал к де­ду Ива­ну, тот уже не ды­шал. Мно­голет­ний рев­ма­тизм съ­ел его сер­дце. «Крас­ная смерть, – за­видо­вали ста­рики-охот­ни­ки, – по­вез­ло Ива­ну. С оружь­ем и до­бычей в ру­ках по­мереть – уда­ча, дай Бог каж­до­му...»

Вот это са­мое де­дово ружье и не да­ла Марья Ива­нов­на сво­ему лю­бимо­му вну­ку, не знав­ше­му до сих пор от нее от­ка­за. Сво­им зап­ре­том Марья Ива­нов­на на­руши­ла ос­новной прин­цип мес­тной пе­даго­гики, не поз­во­ля­ющий жен­щи­нам встре­вать в та­кие муж­ские де­ла, ка­кими яв­ля­ют­ся охо­та и ры­бал­ка, да­же ес­ли муж­чи­нам все­го по пят­надцать лет. Се­вер­ные маль­чиш­ки, не из­не­жен­ные бла­гами ци­вили­зации, лет с три­над­ца­ти на ры­бал­ке и охо­те мо­гут об­хо­дить­ся без спе­ци­аль­но­го прис­мотра. Собс­твен­ное ружье есть поч­ти у каж­до­го. И не бы­ло бы боль­шой бе­ды, ес­ли бы стрель­ну­ли маль­чиш­ки где-ни­будь на раз­ли­ве ра­зок-дру­гой. Да, вид­но, слу­чай тут был осо­бый.

Во вре­мена, о ко­торых ве­дет­ся рас­сказ, ко­рен­ные се­веря­не кор­ми­лись в ос­новном за счет про­мыс­ла, не зная осо­бен­ных ог­ра­ниче­ний в сро­ках и спо­собах до­бычи, за ис­клю­чени­ем са­мими же ус­та­нов­ленных. Ры­бал­ка с по­мощью се­тей счи­талась де­лом обыч­ным, и на­обо­рот – на удиль­щи­ка ки­вали бы как на без­дель­ни­ка. На­поми­нание это пред­назна­чено для мо­его сов­ре­мен­ни­ка, что­бы он не за­был, чи­тая эти стро­ки, взять поп­равку на вре­мя и мес­то дей­ствия.

А вре­мя и мес­то для ры­бал­ки, ка­жет­ся, сов­па­ли са­мым бла­гоп­ри­ят­ным об­ра­зом. Дни вы­дались изу­митель­но теп­лые. По­ловодье на­бира­ло си­лу и на­конец вып­лесну­лось на за­лив­ные лу­га, по-мес­тно­му со­ра, объ­еди­нив бес­числен­ные про­токи, ру­кава и ста­рицы в од­но бес­край­нее мо­ре, с тор­ча­щими здесь и там кус­та­ми, ро­щами, ос­тро­вами и ос­тров­ка­ми. На прог­ре­том не­захо­дящим сол­нцем мел­ко­водье со­ров, в под­водной пу­тани­це под­раста­ющих вслед за подъ­емом во­ды трав, – рос­кошные не­рес­ти­лища. В теп­лой во­де бес­числен­ные рыбьи ста­да на­гули­ва­ют жи­рок пос­ле го­лод­ной под­ледной жиз­ни. За­лив Алим­ки­на Курья, наз­ванный так по име­ни уто­нув­ше­го в нем ког­да-то сы­на Ка­рыма – Али­ма, был как раз та­ким рыб­ным мес­том. Ту­да и соб­ра­лись на­ши маль­чиш­ки. У та­еж­ни­ков есть за­поведь: идешь в лес на день – при­пас бе­ри на не­делю. Этим за­ветом па­рень­ки пре­неб­регли. По лег­ко­мыс­лию или по нез­на­нию – как уз­на­ешь?

В ста­рый кы­кин­ский об­лас, лег­кий и вер­ткий, как ка­ноэ, бро­шен ме­шок со ста­рень­ки­ми се­тями и сит­це­вым по­логом. В дру­гом меш­ке па­ра эма­лиро­ван­ных кру­жек, за­коп­ченный бы­валый ко­телок, ко­мок ко­лото­го са­хара, нож и то­пор. Те­лог­ре­ек с со­бой не взя­ли: ночью ду­хота и без­ветрие, ко­марам на ра­дость. К ко­марам, ко­неч­но, при­вык­нуть мож­но, а вот, не дай Бог, раз­ду­ет ве­тер да на­гонит вол­ну... Вол­на на от­ме­лях ко­вар­ная: кру­тая, зы­бучая, по проз­ви­щу плес­ку­нец. Имя свое она по­лучи­ла за то, что по­пав­шую в ее зыбь лод­ку не оп­ро­киды­ва­ет, а зап­лески­ва­ет че­рез борт пен­ны­ми греб­ня­ми. Вып­лыть в та­ком слу­чае – де­ло дох­лое. Да и ку­да поп­лы­вешь, в ка­кую сто­рону? Кру­гом во­да и жид­кие вер­хушки кус­тов. Так и Алим по­гиб. Пла­вать в об­ласке на­до уме­ючи, сно­ров­ка нуж­на.

Сколь­зит по ре­ке ма­лень­кая лод­чонка с маль­чиш­ка­ми, воз­вы­ша­ясь над гладью ед­ва на чет­верть. Де­сяток ки­ломет­ров на та­кой скор­лупке не рас­сто­яние! Мир зна­ет «Пес­ню о Гай­ава­те», в ко­торой Лон­гфел­ло вос­пел пи­рогу аме­рикан­ских ин­дей­цев, но ник­то еще не до­гадал­ся вос­петь оси­новый хан­тый­ский об­ла­сок, су­деныш­ко не ме­нее за­меча­тель­ное и во мно­гом пре­вос­хо­дящее, бе­рес­тя­ную пи­рогу.

Пред­ста­вить ры­бака хан­ты без об­ла­са так же труд­но, как нен­ца без оле­ня или мон­го­ла без ко­ня. Слу­чалось ви­деть, как в бур­ную по­году на тя­жело гру­жен­ных об­ла­сах, не­ред­ко с деть­ми, хан­ты пе­реп­равля­лись че­рез Обь. И с бе­рега-то страш­но смот­реть, как ут­лый чел­нок то скро­ет­ся за греб­нем, то вновь по­кажет­ся над вол­на­ми. Но что­бы хант, си­дящий в об­ла­се, уто­нул – та­кого слы­шать не при­ходи­лось.

Вес­ло – то­же про­из­ве­дение ис­кусс­тва: обя­затель­но кед­ро­вое, с по­хожей на пе­ро ло­пастью. Оваль­ная ру­ко­ять за­кан­чи­ва­ет­ся удоб­ной пе­рек­ла­диной – муль­гой и не кру­тит­ся в ру­ке. Ок­ра­шен­ная ло­пасть плав­но вхо­дит в во­ду, не на­мока­ет Гре­бут маль­чиш­ки, как на ка­ноэ, каж­дый со сво­ей сто­роны. Грес­ти удоб­но, пер­вые ки­ломет­ры – лег­ко.

В бес­ко­неч­ном ла­бирин­те ос­тро­вов, сто­ящих в во­де кус­тов и це­лых рощ без­ветрие. Жар­ко, пот зас­ти­ла­ет гла­за. Ос­ме­лев­шие ко­мары но­сят­ся ту­чами и про­тив­но зу­дят. Ку­лик-со­рока в эле­ган­тной, как у офи­ци­ан­та, ма­ниш­ке не­от­ступ­но соп­ро­вож­да­ет лод­ку и над­садно во­пит: ки-пит, ки-пит, ки-пит... Ан­дрею нра­вит­ся крас­но­носый ку­лик, и он его под­драз­ни­ва­ет: «Ки­пит, пре­ет, ско­ро пос­пе­ет...» Сте­пен­ные кряк­вы, слов­но в нас­мешку, взле­та­ют воз­ле са­мого но­са лод­ки. Боль­шие об­ские чай­ки – ха­леи па­рят в вос­хо­дящих по­токах, из­редка сры­ва­ясь в во­ду, что­бы под­нять­ся с ры­беш­кой в клю­ве. Но иног­да до­быча ус­коль­за­ет, и ха­лей вы­ража­ет не­годо­вание по­тус­то­рон­ни­ми кри­ками.

Пти­цы ли ви­нова­ты, ко­мары ли – не знаю, толь­ко ис­полня­ющий фун­кции ру­лево­го и лоц­ма­на То­ля ори­ен­ти­ры в этом ла­бирин­те бе­зот­ветс­твен­но по­терял и, что­бы скрыть сму­щение, на­рочи­то уве­рен­но за­явил:

– Не обя­затель­но Курью ис­кать, ру­ки мо­золить. Ры­ба вез­де хо­дит, бу­дем здесь мес­то ис­кать.

А Ан­дрею что? Толь­ко сог­ла­шать­ся. Он на об­ла­се пас­са­жир, на ры­бал­ке уче­ник. Спо­рить не ста­нешь.

Жел­то-се­рый сол­нечный блин уже до по­лови­ны оку­нул­ся в при­тих­шие пе­ред сном во­ды, ког­да за­кон­чившие пос­та­нов­ку се­тей ры­баки вы­сади­лись на по­логий без­ле­сый мыс не­из­вес­тно­го ос­тро­ва. Впол­не воз­можно, что до за­топ­ле­ния он был частью бе­рега или еще боль­ше­го ос­тро­ва, об этом мож­но су­дить, лишь ког­да по­лая во­да схлы­нет. Не­ожи­дан­ных гос­тей ра­дос­тно при­ветс­тво­вал хор из­го­лодав­шихся в оди­ночес­тве ог­ромных ры­жих ко­маров, ко­торые, по­доб­но до­куч­ли­вой хо­зяй­ке, лез­ли во все ще­ли и, же­лая по­боль­ше пре­ус­петь в сво­ем стрем­ле­нии, не ща­дили и гнус­ной жиз­ни сво­ей. Не об­ра­щая ни ма­лей­ше­го вни­мания на ды­мокур, они с ле­ту про­бива­ли но­сами лег­кую оде­жон­ку, пок­ры­ли ды­мящий­ся в круж­ках чай се­рой пе­леной собс­твен­ных тру­пов и со­вер­шенно ис­порти­ли ры­бакам ужин.

– Они здесь бро­небой­ные! – взвыл Ан­дрей и ныр­нул под за­ранее на­тяну­тый сит­це­вый по­лог.

То­ля, ще­голяв­ший в мод­ной у ры­баков на­кид­ке из не­вод­ной де­ли, про­питан­ной смесью дег­тя и рыбь­его жи­ра, ко­торая не толь­ко не спа­сала от ну­дящих из­вергов, но, вдо­бавок, еще и ме­шала пить чай, не дол­го ду­мая пос­ле­довал за ним. По­дот­кнув края по­лога, ры­баки улег­лись на по­дос­тлан­ных меш­ках и под ко­мари­ный звон зас­ну­ли так креп­ко, как мо­гут спать толь­ко без­за­бот­ные маль­чиш­ки.

голосов: 12
просмотров: 2585
Sibiriak, 6 февраля 2016
10949, Новосибирск

Комментарии (5)

5136
Казахстан, Актобе
6 февраля 2016, 11:05
#
+0 0
Процесс пошел, ждем продолжения.
5692
Ростовская область
6 февраля 2016, 11:37
#
+0 0
Интересно!+
3646
Пермь
7 февраля 2016, 21:46
#
+1 0
Хорошо, читаю, вспоминаю, радуюсь.
4606
Новосибирск
8 февраля 2016, 10:16
#
+0 0
Ждём...+
134
Тюмень
8 февраля 2016, 12:21
#
+0 0
5++
сообщение отредактировано 8 февраля 2016, 12:21

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх