Первый вальдшнеп
На эту полянку я наткнулся совершенно случайно, когда удовлетворяя свой охотничий азарт и страсть к весенней охоте на косачей, разыскивал новый тетеревиный ток. Весенняя охота в том году была у нас под запретом, но не в силах усидеть дома, я бродил по полям и берёзовым рощам, пусть и без ружья, зато с фотоаппаратом. Безуспешно кружа по местам предполагаемого тока, выискивая взглядом его безусловные приметы (натоптанные птицами тропинки, помёт и потерянные в схватках перья), я совершенно не заметил, что день уже подошёл к концу и на землю стали опускаться сумерки. Продолжать дальнейшие поиски в таких условиях уже не представлялось возможным (в темноте вряд ли удастся что-то разглядеть), к тому же сказывались усталость и сильное разочарование от бесплодных исканий.
Прикинув, что до машины идти ещё как минимум полтора-два километра по пересечённой местности полной ручьёв, кочек и небольших оврагов, я решил отдохнуть, встретив прекрасный весенний закат на этой новой для меня полянке. Помимо этого я рассчитывал подслушать тетеревов на вечернем току, чтобы более точно определить их местоположение и сузить квадрат своих поисков, вплотную приблизившись к желанной цели. Удивительно, но многие и не знают о том, что вечерами тетерева тоже токуют. Пусть не так ярко и самозабвенно как утром, пусть более осторожно, но всё же токуют.
Достав из рюкзака маленький складной стульчик, я устроился возле полосы густого кустарника, вылил в кружку остатки ещё горячего, крепко настоявшегося в термосе, чая и блаженно вытянул натруженные ноги. Хо-ро-шо!
Краем глаза замечаю, как ловко и быстро перебирая своими членистыми ножками, бежит, карабкается вверх по моей штанине клещ, в надежде поскорее добраться до тонкой и тёплой кожи, чтобы вцепиться в неё, присосаться, набираясь столь желанной и питательной крови для последующего откладывания яиц и продолжения рода. Но желаниям его не суждено сбыться. Недовольно скривившись (не люблю клещей) чиркаю зажигалкой, оранжевый язычок пламени облизывает маленькое членистоногое и мёртвый клещ, с тихим сухим щелчком, отскакивает от моей одежды.
Повсюду, между тем, царит весна, природа оживает, всё вокруг поёт, дышит и двигается, сливаясь в головокружительную симфонию звуков, запахов и красок. Укрытая в густом кустарнике, звонко журчит за моей спиной маленькая (почти ручеёк) речушка, радостно неся свои воды, освобождаясь от ледяных оков, под которыми она провела долгую сибирскую зиму. С громким и резким треском, словно ломают дерево, раскалывается, лопается, теперь уже непрочный, истаявший лёд. Блеют в небе лесные барашки, бормочут и чуфыкают в отдалении косачи (похоже, я совсем чуть-чуть не дошёл до места тока), с радостным свистом проносятся над головой какие-то мелкие пичуги.
Вот, натужно и низко гудя, покачиваясь из стороны в сторону словно пьяный, медленно проплыл по воздуху майский хрущ и уже звенят возле самого уха пока ещё редкие, но на удивление крупные комары.
И вдруг какой-то звук, услышанный и принятый мною буквально где-то на периферии сознания, смёл, сорвал всю эту блаженную негу, заставив внутренне собраться, замереть так, что даже сердце, кажется, перестало биться в груди, и внимательно прислушаться. Прошло несколько томительных, ужасно долгих секунд, прежде чем я услышал то, чего с таким волнением ждал.
Впереди, прямо передо мной раздалось отчётливое: «хррр-хррр-хр-хр». И через совсем малую паузу этот звук дополнился двусложным и высоким «цик-цик», а затем, над самыми верхушками молодого березняка появилась небольшая длинноклювая птица. Вальдшнеп!
Пожалуй, следует объяснить читателю моё волнение и может быть даже излишне бурную реакцию на эту птицу, для чего придётся сделать небольшой экскурс в не столь отдаленное прошлое.
Свой охотничий путь я начал довольно поздно, уже в зрелом возрасте. Охотников в семье не было, друзей-охотников на том этапе - тоже, так что все охотничьи тонкости и премудрости приходилось изучать самостоятельно. Наибольший интерес вызывала у меня охота по перу, я запоем читал охотничью и художественную литературу, смотрел документальные фильмы и любительские съёмки с охот, благо, сеть интернет предоставляет нам всем огромные возможности по сбору нужной информации.
Среди прочитанного и увиденного, охота на вальдшнепа на вечерней тяге особенно манила меня. С упоением и восторгом читал я встречающиеся описания охот на лесного кулика в книгах русских классиков литературы: Тургенева, Аксакова, Чехова, с наслаждением вчитывался в строки советских писателей Соколова-Микитова и Николая Смирнова, и даже встречая лишь упоминания об этой удивительной птице в охотничьих новеллах Ги де Мопассана, глаза мои туманились и мечтательное выражение долго ещё не сходило с моего лица.
Весеннюю охоту по боровой дичи, в те годы, у нас открывали излишне рано, земля ещё была мёрзлой, твёрдой словно камень, повсюду лежал снег с редкими проталинами, иногда даже не было луж. Что было делать у нас в эти дни лесному кулику, с его длинным, приспособленным для извлекания пищи из мягкой сырой почвы клювом? Вальдшнеп, естественно, приходил позже. Но я всё равно брал разрешение на добычу этой птицы и упорно выходил в наиболее перспективные (с моей точки зрения) места, встречая там закаты и безуспешно ожидая встретить хоть одного лесного кулика. Я тщательно изучал карты, колесил по району, обходил рощицы, опушки и лесные прогалы, мёрз в весеннем лесу, грелся горячим чаем из термоса, а потом взахлёб делился с родными и друзьями полученными эмоциями и впечатлениями, которые переполняли меня и требовали выхода. Я рассказывал им о криках журавлей и бормотании тетеревов, о золотых закатах и пробуждающейся от зимнего сна природе, о всём том, что даже и сейчас, по прошествии многих лет, рассказать толком не умею, потому что всё это нужно видеть и чувствовать, впитывать кожей и вдыхать вместе с весенним, ещё чуть морозным, воздухом.
Несколько лет я выходил таким образом в ожидании вальдшнепиной тяги и, все эти весенние сезоны охоты меня ждало разочарование. Кулика я не встречал. Постепенно стал обзаводиться знакомыми среди охотников, но охотой на вальдшнепа никто из них не интересовался, кто-то и вовсе не слышал о такой птице, а другие безапелляционно заявляли, что встретить вальдшнепа у нас можно лишь в глухих таёжных районах. Я почти смирился с тем, что данная охота оказалась для меня недоступна, что остаётся лишь смотреть документальные кадры с чужих охот, да читать литературу, представляя себя на месте автора, радоваться вместе с ним удачливому выстрелу и мечтать, мечтать, мечтать...
И вот теперь я вижу вальдшнепа! Того самого, заветного лесного кулика! Полагаю, теперь вам более понятен тот восторг и волнение, которые охватили меня в момент встречи с этим лесным обитателем.
На поляне я просидел до глубокой темноты, пока не убедился, что тяга закончилась. Насчитал за этот вечер 9 птиц, прошедших в зоне видимости, и ещё трёх слышал, но не видел. Это был триумф! Домой я возвращался окрылённый и счастливый.
Позже, я ещё несколько раз выходил на эту полянку, каждый раз неизменно видя и слыша вальдшнепа. Иногда тяга была плохой, и я видел за вечер всего 2-3 птицы, иногда счёт доходил до 10 увиденных мною куликов. Но самое главное, вальдшнеп был! Я наконец-то видел и слышал его, пытался подмечать влияние погоды на активность тяги, наблюдал, где птица тянет наиболее активно и не представлял, как же мне теперь дожить до следующей весны, когда я смогу взяв в руки свою двустволку, выйти на тягу не как натуралист, но как охотник.
Год, между тем, пролетел довольно быстро. Промелькнула летняя, изнуряющая жарой, пылью и гнусом, охота на сурка. Порадовало открытие летне-осеннего сезона на водоплавающую птицу. Добычливым был капканный промысел на бобра. Захватывающе и азартно прошли зимние охоты на зайца-беляка и тетерева на лунках. Подошёл новый весенний сезон охоты.
Сроки охоты у нас в регионе сдвинули на более поздние, погода благоволила, было тепло и сыро, и я с нетерпением предвкушал выход на вечернюю тягу вальдшнепа.
И вот, заранее, чтобы не торопиться, иду я к облюбованной мною полянке. Иду не спеша. Во-первых, чтобы не вспотеть. При интенсивном движении, с небольшим грузом за плечами (ружьё и патроны, рюкзак с термосом и перекусом, складной стульчик, кофта), довольно скоро становится жарко, а вот на самой тяге придётся сидеть или стоять, почти не двигаясь, когда солнце садится и вместе с сумерками приходит сырой весенний холод, пробирающий до костей. Если вспотел, промок во время движения, то обязательно потом замёрзнешь, а то ещё и простынешь. Во-вторых, периодически приходится останавливаться и осматривать себя на наличие клещей. Клеща и так много, да к тому же путь мой пересекает звериные тропы, где содержится его основная концентрация, так что даже несмотря на обработку одежды специальными средствами, пока дохожу до своей полянки, снимаю с себя от трёх до пяти клещей, в том числе и иксодовых. Ну а, в-третьих, мне просто нравится идти по весеннему лесу.
Придя на место, ещё раз осматриваю себя и рюкзак на наличие клещей. Переодеваюсь, надевая более тёплую одежду, ведь теперь мне не нужно будет активно двигаться, следовательно, нужно утеплиться. Неспешно устанавливаю раскладной стульчик, заряжаю ружьё, настраиваю камеру. Наливаю себе из термоса горячего чаю и растворяюсь в окружающем меня мире, в лучах весеннего солнца и щебете птиц, в ожидании заката. Повторюсь, любование весенним лесом - ни с чем несравнимое удовольствие!
Умиротворяющая обстановка располагает к тому, чтобы достать походную записную книжку, в которую заносятся наблюдения о погоде и природном мире, а также наиболее яркие впечатления от тех или иных событий. Вечер на тяге, это не только время удовольствия от общения с природой, но и время работы и творчества. Когда солнце всё сильнее клонится к земле, записная книжка отправляется в рюкзак, начинается ожидание начала тяги.
На каждой такой охоте ожидание, как это ни парадоксально, проходит каждый раз одинаково, но при этом по-разному. Ясно или пасмурно, тепло или холодно, осадки или их отсутствие, ветреная или спокойная погода, всё это влияет и на саму охоту, и на её восприятие, а ты, несмотря на любые погодные условия, стоишь, внимательно всматриваешься в вечернее небо и жадно ловишь каждый звук весеннего леса.
Но вот в вечернем небе слышится столь знакомое хорканье и цвиканье вальдшнепа… Однако услышать и увидеть лесного кулика, ещё совсем не значит его добыть!
После услышанного хорканья, как правило, остаётся достаточно времени для того, чтобы охотник успел вскинуть ружьё и подготовиться к выстрелу. Так и произошло. Тянущий вальдшнеп вылетел точно на меня, уже стоящего с ружьём наизготовку и готового нажать на спусковой крючок. Красивый, классический налёт! Стараюсь дышать глубоко и ровно, чтобы унять внезапный адреналиновый всплеск. Чувствую, как кровь пульсирует у меня в висках, как куда-то проваливается сердце, а по телу, откуда-то изнутри, ползёт холодок и бегут мурашки. Плавно провожу стволами, делая вынос, жму на спуск. Раскатисто грохочет выстрел, после которого вальдшнеп резко валится вниз и… тут же, закладывая крутой вираж, на немыслимой скорости, пикирует в сторону. Потом ещё один манёвр с набором высоты, на который я совершенно не успеваю отреагировать и, птица исчезла за ветвями деревьев. Промазал!
Стою совершенно оторопевший. Даже разочарования от промаха нет, только изумление от столь стремительного полёта вальдшнепа и его невероятных кульбитов в воздухе. Я, конечно, читал об этом, и даже на видео кое-что видел, но вживую это смотрится совершенно невероятно!
Когда чуть позже потянул следующий вальдшнеп, я волновался ещё сильнее. Теперь к впрыскиваемому в кровь адреналину, примешивалось ещё и опасение промазать первым выстрелом. Уж если сразу не попал в спокойно тянущего долгоносика, то второй выстрел вряд ли будет результативным! Конечно же, такое волнение и нервозность привели к тому, что ни одного вальдшнепа в тот вечер мне добыть не удалось.
Было обидно, что домой возвращаться пришлось без столь желаемого и заветного трофея, но впереди меня ждали ещё девять дней сезона, так что я не унывал и верил в лучшее. Однако сезон складывался для меня отнюдь не радужно.
Вальдшнеп мне упорно не давался. Я продолжал безбожно мазать и, у меня никак не получалось сбить эту маленькую птицу. Затем испортилась погода, несколько дней дул сильный ветер, хлестал дождь, заметно похолодало, соответственно и тяги практически не было. Два вечера мне пришлось пропустить в связи со срочным вызовом на работу, ещё дважды сопровождал отца на вечернюю охоту с подсадной уткой и, вот уже наступил последний день охоты.
Дующий накануне ветер стих. По небу медленно ползли редкие облака. Солнце, большое и багряно-красное, постепенно скрывалось за густым частоколом деревьев и в свете его лучей всё приобрело золотисто-красноватый оттенок. Было довольно прохладно, так что хорошей тяги вальдшнепа я сегодня не ожидал и уже даже жалел, что не надел более тёплую куртку. Опыт прошлогодних наблюдений и несколько дней этого охотничьего сезона, уже позволяли мне делать прогнозы относительно активности вальдшнепа и почти никогда не ошибаться.
Тяга и впрямь вышла не слишком интенсивная и началась почти на 30 минут позже. По первому протянувшему вальдшнепу я снова промазал, невероятно расстроился, внутренне сник и, собственно, уже смирился с тем, что за свой первый сезон этой охоты, не добуду ни одного лесного кулика.
Второй вальдшнеп протянул довольно далеко от меня, вне зоны выстрела и я проводил его равнодушным взглядом. Затем последовала долгая пауза, во время которой я не видел и не слышал ни одной птицы и, уже даже подумывал начать собирать свои вещи, как вдруг услышал хорканье прямо перед собой.
Вальдшнеп появился, словно из ниоткуда, вынырнув из-за верхушек молодого берёзового подроста. Я не успел ни подумать, ни удивиться, тело моё отреагировало само: вскидка, проводка стволами, выстрел. Птица сложила крылья и по длинной дуге упала на ковёр прошлогодней пожухлой травы.
Только когда раздался глухой удар упавшего на землю вальдшнепа, я словно очнулся от оцепенения и бросился поднимать свою добычу. Простояв на поляне до глубокой темноты, я более не увидел ни одного кулика, лишь ещё единожды слышал далёкое хорканье.
Нужно ли говорить, что домой я возвращался словно полководец, выигравший своё самое главное сражение! Мне впервые удалось добыть вальдшнепа, воплотить в реальность свою давнюю мечту и, сделал я это, в последний день охотничьего сезона, когда казалось, что шансов уже нет никаких.
Мои домочадцы тактично улыбались и закатывали глаза, видя размер добычи, но ничто не могло омрачить в тот вечер моего счастья.
Потом было множество иных весенних сезонов и вечерних тяг вальдшнепа. Я приноровился к стрельбе по заветной птице, гораздо реже стал возвращаться домой с пустыми руками, но даже теперь, спустя годы, перед каждым выходом на вечернюю тягу меня охватывает необъяснимый трепет и волнение. Я по-прежнему влюблён в эту спокойную и созерцательную охоту, в её красоту и неторопливость. И с особой теплотой я вспоминаю вечер, когда добыл того, своего самого первого, вальдшнепа.
