Серия "Противопадковые мероприятия. Месть неугомонных".
Пока остальные ходят-бродят по Ямалу, леностно ждут, когда весна к ним придёт, я иду к весне сама! Добралась пару дней тому назад до любимого ручья в небольшой березовой роще. Он уже вскрылся! Правда большого течения ещё нет, вода почти стоит. Глубина здесь 4-5 м. Кругом следы зверей и птиц. Там, где деревья нависают меньше, снег почти растаял над водой, а в теневых зарослях будто и нет вовсе ручья - сплошное белое поле средь бархатных своими чёрными штрихами красавиц - вот так будешь не знать, что под лёгкой снежной шапкой, сунешься и привет!
Ведут сюда теперь две дороги - покинутый и давний снегоходный трек и моя глубокая лыжня.
Внезапно +6, солнечно, безветренно.
А ещё после обеда "поплыли" городские дороги. То время, когда автомобиль ставишь на стоянку у многоквартирника и забываешь о нём на пару недель, либо паркуешь далеко от дома, на свободных от снежных залежей участках, и спокойно пользуешься дальше. Правда, чтобы "доплыть" от машины до дома - резиновые сапоги.
В тот день столько весны нашла!
Уже на обратном пути от ручья решила свернуть через болотистые залежи к невысоким холмикам с карликовыми соснами и кедрами. Выше они здесь вряд ли вырастут - трясина.
Привлекли меня издали тёмные пятна на вершинах возвышений под деревьями. Чем ближе подходила, тем сильнее проявлялась весна! Снег под пушистыми хвойными почти растаял, но и этого хватило, чтобы обнажить мох и багульник.
Присев на корточки, чтобы дотронуться до весны, чуть сознания не лишилась - здесь стоял такой аромат! На высоте примерно полметра над землёй царствовал и правил дурманящий тяжёлый и терпкий запах багульника! Воздух был липкий, пахло сладко-горькой наливной спелой брусникой, лимоном, полным легкой терпкости, прохладной свежести и пронзительно цитрусовой кислинки!
Буквально "болотная одурь" - так называется эффект, который и вызывает этот чарующий и дивный запах багульника у гуляк!
Растение ядовитое, но так безумно приятно благоухающее, что теряешь голову и не можешь не вдыхать!
Помимо головокружения, чары багульника вызывают и слуховые галлюцинации. Уж, не знаю, надышалась ли я ядовитыми ароматами, но в какой-то момент буквально подскочила, обернувшись назад - я отчётливо слышала, как за моей спиной прямо в ухо мне тяжело задышал, высунув язык, огромный пёс. Волков здесь нет, а для лисы слишком тяжелое дыхание. Как я могла не слышать, что ко мне бежит по мягкому хрустящему снегу большая собака, и может не одна?! Но вокруг никого не было... При этом лежала на плечах абсолютная тишина. Даже не пели птицы. Что могло издать тот звук? Лишь воображение...
Эмоции переполняли, поэтому я распихала по карманам немного колючих ароматных веток, выбралась из леса, прыгнула в машину и понеслась скорее в город впечатлять дорогих людей весною, которую занесла им прямо в ладонях из тайги!
Аромат сбил с ног.
---------
Спустя пару суток, осознала, что не особо разглядела, есть ли течение под водой. Поэтому вчера было решено возвратиться к ручью и убедиться либо в отсутствии течения, либо в его наличии на глубине.
Пришлёпала своими снегоступами по уже проложенной лыжне к уступу ручья, правда, продираться меж деревьев и кустов было совсем некомфортно, потому что обе мои широкие колеи, казалось, знатно утрамбованные мною вчера, вновь начали предательски проваливаться подо мною, и теперь я шла уже не по колено, а ныряла в два раза глубже.
Добравшись, замерла, решительно нависнув всей своей твёрдой и непоколебимой пред намерениями непреклонностью над крепко спящим и ничего не подозревающим ручьём на высоте где-то 5 метров. Сняла солнцезащитные очки. Прищурилась. Зажмурила глаза. Нужно было привыкнуть к солнцу.
Поверхностно вода была неподвижна. Но ручей спустя всего сутки открылся уже больше, в основном по ширине - снег медленно, но безвозвратно таял под лучами горячего весеннего солнца, под лучами, не остужаемыми местными ветрами - молодые деревья, крепко-накрепко сплетясь тонкими ветками, надёжной стеной возвышались на пути любых возможных дуновений, а темнота ручья, вторя добрым намерениям солнца, притягивала своей дремучей чернотой его свет, помогая топить сугробы на обоих берегах. Не от слов "топить в воде", а от "топить в печи". А топить в воде было решено помочь!
Сначала бросила снежок в ручей, чтобы проверить, подхватит ли его поток. Но снежок плюхнулся на поверхность и остался лежать, разогнав по непроглядной водной глади лишь несколько волнующихся кругов, которые хоть на мгновение, но оживили тонкую реку.
Понятно. Спит.
Кидаю второй снежок и попадаю в пышную снежную шапку прямо над водой, от чего та частично рушится вниз и, растворившись в воде, превращается в ручей. Ух, ты! Приключение! А что, если сделать так ещё пятьсот раз?
Но тут посторонний и приближающийся звук где-то в тайге заставил меня недюже напрячься и взбодриться. Как хронометр - в одном ритме, не сбиваясь что-то колюче шуршит по сегоходному треку. Тяжелое. Серьёзное!
Присела. Спряталась. Жду.
Постепенно вырисовывается фигура мужчины в высоких сапогах. С огромным рюкзаком и зачехленным ружьём наперевес чешет, проваливаясь то до колен, то до бедра, упрямым танком вперёд в сторону города.
Ну не застрелет же?
- Здравствуйте!
Пришлось подкрутить внутренний резонатор для предания громкости моему внезапному приветствию. Не могу же я отсидеться молча в зарослях, притаившись, и не оповестить нежданно появившегося путника о своём присутствии. Хорошо, если он не заметит меня и пройдёт мимо. А если вдруг увидит, обратит на меня внимание? Что ему сказать? Почему я спряталась? Так что было решено действовать на опережение. А вообще, я сильно смахивала на благородного мечтательного глухаря в вороньего цвета кафтанах - вся в чёрном, сгруппировалась под лохматыми лапами кедра, изображая пустоту... Осталось только затоковать, изображая вершину лесной красоты, всецело отдавшись брачному пению, состоящему у такой птицы из щелчков и скрипов.
Ну! Ещё пальнёт!
- Ого! Что это вы тут делаете? - Удивился мужчина.
- Весну приближаю.
- Ручей вскрылся?
- Да! Топайте сюда, не провалитесь, я уже за вас второй день напроваливалась тут.
Между нами значились метров 50. Он быстро дошёл, раза три-таки уйдя по пояс в снег. К тому времени я запустила очередной снежок в снежную обочину водоёма.
- Куда стрелять? - Заинтересованно спросил охотник.
- Вон в ту нависшую глыбу, пытаюсь её обрушить.
С огромным азартом мужчина лет 55-ти присоединился и стал без устали практически очередями атаковать сугроб снежками с расстояния метров 15.
- Таки противопаводковые мероприятия производим?! - Риторически прокомментировал действо незнакомец.
- Точно! - Смеюсь.
Дальше мы молча, изредка пересмеиваясь над комичностью ситуации, забрасывали противоположный берег снежками. На поверхности снег был довольно мокрым и липким, а на глубине сантиметров 15 - рассыпчато-хрустальной крошкой, из которой снежки уже не формировались. Поэтому когда в радиусе метра 1,5 вокруг каждого из нас подходящий стройматериал закончился, мною было принято беспрецедентное решение спустить гору снега, что подо мной на моём берегу, левой лыжой в воду!
Затея была опасной, но интересной и провокационной для моих внутренних страхов. Зацепившись руками за стволы сосны и берёзы, каждый из которых не более 4-ёх сантиметров в обхвате, и, скорее всего, обломится, если белая лавина потащит меня за собой, я начала двигать левой ногой огромную глыбу, одновременно растягиваясь в поперечном шпагате и помогая куче скользить под уклон.
- Вот это растяжка! - Поддержал незнакомец. - Всё в порядке?
Он будто понимал, что не стоит вмешиваться до наступления необратимых последствий.
- У меня есть верёвка, - обнадежил охотник. - Если плюхнитесь, вытащу!
Снег частично сполз вниз, добравшись до ручья, в котором уже не спешил растворяться - видимо, мы хорошо охладили воду до этого. Посему приняли решение прекратить работы и возвращаться в город.
Дальше мы вынуждены были выбираться вместе. Не то, чтобы у нас прям сложилась компания, просто дорога была одна. Это путь, накатанный некогда снегоходами, но давно оставленный, поэтому если я шла и изредка проваливалась на нем буквально на глубину двадцати сантиметров, то охотник в сапогах постоянно уходил в сугроб до бедра. Он никак не выдавал своих мучений, это я, периодически поворачиваясь, чтобы убедиться, что там всё в порядке (всё же на мне отныне ответсвенность), замечала провалившегося на метр-полтора путника, который мгновенно, как замечал моё внимание, мастерски делал вид, будто так и надо, отчего я заливалась смехом на всю тайгу! Он то театрально начинал закуривать сигарету, смастерив задумчивый и отстранённый взгдяд, то что-то, не нуждающееся в этом, поправлял, то вдруг задирал голову и начинал любоваться солнцем или наблюдать за пролётом мимо суетящихся сорок. Зверолов ушёл в тайгу по ещё затвердевшему насту несколько дней назад, а теперь возращается, пока тропа вовсе не растаяла.
Весна рядом!
