Навстречу незаходящему солнцу
Степан Сивцев-Хамалга (Сахатый)
Навстречу незаходящему солнцу.
Снова я сижу в салоне самолета, снова я лечу навстречу незаходящему солнцу, к пробуждению природы – на Колыму.
Якутск провожал нас моросящим, холодным дождем. Только взлетели – сплошные тучи рассеялись и нас сопровождали рваные, набухшие от влаги облака. Перелетели реку Алдан - под нами открылись мощные отроги Верхоянских гор. Многие из нас приникли к иллюминаторам и зачарованно наблюдают за фантастическими переплетениями горных кряжей. Вся эта красота простирается под нами в течении полутора часов и ты поражаешься грандиозными масштабами Якутии. Стюардесса сообщает о снижении самолета. Под иллюминаторами простирается Колыма с бесконечной вереницей озер. Среди этих бесчисленных озер находится и то озеро, куда мы должны полететь на турпана.
Садимся в аэропорту Зырянка. Здесь нас ждет видавший виды, сильно потрепанный вертолет. Быстро загружаем вещи в заднюю половину вертолета, и рассаживаемся на скамейках вдоль бортов. Двигатель вертолета чихает, выбрасывает облако черного дыма и, прочихавшись, заводится. Вертолет приподнимается, несколько раз подпрыгивает на месте, начинает разгон на небольшой высоте, и, задрав хвост к небу, грузно набирает высоту. Уфф! Летим! С высоты птичьего полета под нами простирается панорама сурового края. Пролетая над заснеженным лиственничным редколесьем Колымы, понимаешь, как огромна наша Якутия – мы вылетали из лета, а прилетели в раннюю весну. Если в Центральной Якутии в это время буйство зеленого цвета, то здесь весна робко бродит по рекам и ручьям, болотам и торфяным марям, освобождая Колыму от снега. Опоясанные лиственничным лесом и пушистым, восставшим после долгого лежания под сугробами кедровым стлаником озера пока еще покрыты ледяным панцирем. Я нарочно приехал раньше, чтобы до начала сезона на турпана снять видеофильм о пробуждении природы Колымы. Наш путь лежит к урочищу Муна, где находится коневодческая база. На местах, где всю зиму тебеновали кони, появляются первые проталины, ручьи от талой воды шумят весенним половодьем, наполняя овраги водой, образуя забереги открытой воды вдоль берегов озер.
Приземлившись, выгружаем все вещи из вертолета и складываем прямо на жухлую прошлогоднюю траву. Перед тем как взлететь, пилоты предупредили, чтобы мы не уходили далеко, а сидели прямо под вертолетом. Дело в том, что аэродинамика МИ-8 такова, что прямо под лопастями находится спокойная зона - можно ходить, говорить, - но стоит отойти на три метра в сторону и воздушным вихрем от бешено крутящихся лопастей может сбить человека с ног.
Как только стих шум отлетевшего вертолета, бушующая вокруг весна нахлынула и на нас. Перед нами простирается величественная красота северного края – вдали на фоне ослепительно синего неба белеют заснеженные вершины Аргаа Таас (Западная гора). Нет вокруг непрерывной городской суеты, гула машин, тебя обволакивает умиротворение, покой, забываются накопившиеся во время долгой и холодной зимы заботы, болячки и беды…
В воздухе стоит смешанный гул, в котором привыкшее к городскому шуму ухо начинает различать похожее одновременно и на раскатистый гортанный хохот, и собачий лай самодовольное жестяное токование самцов куропатки, заунывные вопли гагар, дребезжащее кряканье мородушек, гортанные, похожие на звуки волынки, голоса ээмиллэ – морянок, скрипучее карканье нырков, мелодичное гугуканье лебедей, звонкие крики бесчисленных куликов - отовсюду доносятся жизнерадостные радостные голоса птиц, - постепенно, радость разлитая кругом, начала проникать в душу, заполнять сознание, изгоняя всё лишнее, ненужное. Чистый воздух, пропитанный ароматами прошлогодней хвои, запахом талой воды вливался в лёгкие как эликсир жизни. Хочется уединиться у края озерка и сполна насладиться весенним пробуждением…
Весна была поздняя. Несмотря на то, что был конец месяца мая, повсюду лежал снег, у многих озер не успели образоваться даже закраины и утки эшелон за эшелоном садились на наше озеро.
Пока преобладала морская и хохлатая чернеть, изредка попадались морянки. На озере мы видели лебедей, гусей и гагар, которые чаще всего держались парами. Рядом с берегом проходили впечатляющие турниры крикливых самцов серощекой поганки и плавали вездесущие ондатры. На берегу токовали белые куропатки и различные кулики. Особенно увлекательны бои турухтанов. Турухтан обнаружив в небе пролетающих самок либо стайку самцов зазывает их, всячески привлекая к себе внимание — подпрыгивает, кружится на одном месте и сигнализирует взмахами крыльев. Чем больше в одном месте собирается самцов, тем больше вероятности, что сюда прилетят и самки. На току возбуждённые птицы машут крыльями, топорщат перья, кланяются, приседают, подпрыгивают, наскакивают друг на друга словно петушки. Внешне это выглядит скорее как немой спектакль, нежели чем выяснение отношений. Внезапно ток прекращается, и самцы застывают в затейливых позах либо приступают к поиску корма.
Со стороны гор Аргаа-Таас послышался трубный, пока непонятный усиливающийся звук. Прислушавшись в эти органные звуки понял, что этот звук издавали лебеди. Схватив лежащую в сторонке видеокамеру в видоискатель камеры нашел лебединую стаю. По беглым подсчетам стая насчитывала не менее ста птиц - раньше никогда не видел и не слышал столько лебедей одновременно. Трубные клики лебединой стаи продолжали нарастать, заполняя собой все пространство нашего озера до горизонта. Этот звук заполнял собой каждую ямку под кочкой, окутывал собой тонкую травинку и лиственницу, зеленые кусты стланика, тонкие кустики карликовой березки. Мне показалось, что озеро и все, что находилось вокруг озера, замерло под напором этого чарующего звука. Зрелище было потрясающим. Я замер, заворожено снимая на камеру.
С каждым днем больше и больше птиц над тундрой. Над нашими головами птицы летают стаями и в одиночку. С хлопотливыми криками они присаживаются на кормежку и, разделяясь на пары, равномерно расселяются в широких просторах ожившей лесотундры Колымы.
Садимся на утлые лодки-ветки и плывем на поиски мест, где расположатся наши скрадки. Колымские лодки-ветки очень маневренны, легки, но вертки. Дно лодки изготовляется из одной узкой доски. Предпочтение дается лиственнице. Бока обшиваются жестью. Садиться неподготовленному человеку на такую ветку опасно.
До начала сезона охоты на турпана осталось два дня. За эти два дня я надеюсь запечатлеть на видео рай непуганых птиц. Отдельные льдины, словно айсберги, блуждали по озеру. Встречались и целые ледяные поля с нежащимися на кромке птицами. Первобытная свобода царила на озере. Сурова природа Колымы, но есть в ней своеобразное, только ей присущее очарование.
Вдруг мой взгляд выхватывает сидящих на льдине розовых чаек – тээкэт. Казалось, будто на льду неожиданно раскрылись изумительные бутоны сказочных цветов. Увидев бесшумно идущие лодки, розовые чайки, грациозно наклоняя головки, насторожились. Переступая с лапки на лапку они настороженно следили за нами, удивленные не меньше нашего, явно впервые увидев людей. Потом, убедившись, что мы не представляем для них опасности, они занялись своими делами. Вот самочка сидит в сладкой истоме у воды, а самец, самодовольно оглядываясь, почесывает шейку подруги широко раскрытым клювом. Шею самки опоясывает черное ожерелье – как будто модница надела перед выходом в свет. Оно не охватывает горло, а свободно лежит на груди. Ожерелье так красит ее... Рассказывают, что ни в одном зоологическом музее нет чучела розовой чайки, сохранившей свой первозданный волшебный цвет – с уходом жизни из тушки чайки цвет её блекнет, со временем переходя на нет.
На небе послышался гул крыльев – это на посадку пошли морянки. Как говорят старожилы Колымы «морянки летят, оседлав облака», поэтому, когда морянки идут на посадку, сперва, в течение получаса, слышен только гул от крыльев и оглушительно-задиристый переклик «аанг, аанг, ангыла». Потом над озером с оглушительным криком, стремительно маневрируя, проносится вихрем плотный табун морянок. Птицы на удивление синхронно повторяют все повороты вожака. Бывалые охотники бросают в воду перед табуном морянок кочку, даже шапку или рукавицу, и весь табун, подумав, что вожак нырнул в воду, с лета ныряет в озеро. Их было чуть более трех десятков, и все как на подбор – ладненькие, пухленькие. Сверху морянки буровато-серые, а брюшко белое. У самцов очень длинный шиловидный хвост, который плавающая птица держит высоко над водой. Полет быстрый, стая летит кучно и низко над водой. С воды поднимается неохотно и тяжело. Часто держится небольшими стаями. И самое интересное – морянки, плывя в строю, вытянувшись в шеренгу, внезапно ныряют в воду, чтобы половить рыбешек, долго отсутствуют – но, выныривают всегда четко на своем месте в находящемся в движении строю. И как только умудряются?!
Утомившись от долгого ныряния в воду, стая обычно располагается на краю ледового поля и дремлет под первыми лучами восходящего солнца. Морянки прячут головы под крыло и впадают в безмятежный сон, прерываемый редким ворчанием сторожевого селезня. В это время они подпускают человека вплотную, чем и пользуются охотники. Стаи морянок отличаются "говорливостью" от стай других уток. Крик звучит как громкое и хрипловатое "а-энг". Поэтому народное название - "ээмиллэ". Селезни очень привязаны к уткам и обычно долго не улетают от убитой спутницы. Утки, в свою очередь, очень привязаны к гнезду и птенцам.
Наше озеро начало напоминать оживленные улицы опостылевшего за долгую зиму города – по глади водоема туда-сюда снуют табуны уток. Вот, словно крейсеры, водную гладь рассекает флотилия турпанов. Природа наградила селезней-турпанов не только густой черной мантией и белыми подглазьями, но и великолепно расцвеченным клювом. В затейливом рисунке сочетаются черный, красный, белый, лиловый и желтые цвета. Горбоносый турпан – житель морских просторов и больших глубоких озер с открытым плесом. Он – самая крупная из уток России. Пролет в начале пути происходит вдоль морского побережья. В северных районах Колымы это бывает очень поздно, в конце мая – начале июня, когда уже тепло и зеленеют деревья. В Якутии 3 июня считается днем массового прилета турпанов. Летят турпаны на огромной высоте. Когда, по рассказам колымчан, турпана одолевает жажда или он устает безустанно махать крыльями, они сверху находят кормовые места и с шумом падают, словно по ступенькам, вниз и невысоко от земли выстраиваются длинной шеренгой. Когда сидишь в засядке, сначала слышишь гул крыльев пикирующих турпанов, потом, откуда ни возьмись? с неба начинают сыпаться, тормозя растопыренными красными лапками, турпаны. Турпаны паруются еще на пролете, и турпан очень верен уточке – несмотря на хлесткие выстрелы, не уходит от подбитой самки. Не в его правилах бросать подругу одну. Колымчане это знают и всегда чуть в сторонке от манков садят для приманки чучело самки с хорошо заметными белыми отметинками у глаз. Такая уточка будет пользоваться большим успехом у горбоносых кавалеров в черных мантиях.
Весной турпан упитан и дает много сала оранжевого цвета. Якуты любят его темное жирное мясо, используют этот жир не только для кулинарных целей, но и как лечебное средство. Селятся птицы по берегам озер и на заросших островах. Они делают гнезда в прибрежном кустарнике и в густой высокой траве, всегда рядом с колониями чаек. Кладка из 10-12 белых яиц бывает поздно, в конце июня. Интересно, что все время насиживания утка турпана постоянно выщипывает на своей груди и боках пух, устилая им гнездо. Когда появляются утята, она выглядит совсем облезлой, зато лоток гнезда полон мягкого теплого пуха.
Мне рассказали одну особенность турпанов - после вывода утят самки улетают, и присоединяются к линным селезням. Оставшиеся одни утята, жалостливо поглядывая по сторонам в поисках матери, робко плавают по озеру, положив плоские носики на зоб. Осиротевших турпанят нещадно сечет и дождь, и град, пронизывающий сильный ветер по волнам швыряет. И некому сигнал тревоги подать, некому на берег вывести, обсушить под крылом и согреть. В самую стужу собираются они в кучу и сидят, прижавшись друг к другу. Поэтому в это время гибнет очень много утят турпана. Но через некоторое время они на свое счастье примыкают к другому выводку, которую опекает утка-мать. И все птенцы, сколько их есть, пристраиваются к ее каравану. Утка воспринимает их присоединение как должное и спокойно покряхтывая плывет дальше. А малыши – вдогонку за ней! И водит такая мамаша иногда до сотни и даже больше турпанчиков разных возрастов. Поистине – самый настоящий детский сад для турпанов!
К осени под такой опекой молодой турпан благополучно становится на крыло и с ледоставом, вместе со своими братьями улетает на юг. И опять же летят они сами, на свой страх и риск, без направляющего руководства стариков. Ведь взрослые турпаны уже давно покинули родные места и разгуливают в это время по безбрежным просторам дальневосточных морей. И все же молодые турпаны не сбиваются с извечного пути, благополучно достигая мест своих зимовок.
Но не только утки становятся объектами нашего внимания – вот с мышкой в зубах скачет по жухлой прошлогодней траве маленький удалец – горностай. Куда он скачет, грациозно перепрыгивая через лужи талой воды? Спешит к своим детенышам?
Вот и пришла пора мне прятать видеокамеру в чехол – сегодня ночью наступает сезон охоты на турпана!Возвращаюсь на базу. Ну, это громко сказано – база, просто грубо сколоченный из горбылей домик. Весной в домик опять заходил наш «сосед» – Миша Топтыгин. Интересно заметить: несмотря на то, что дверь всегда оставляется открытой, медведь не вошел в дверь, а пролез через узкий оконный проем. Быстро пообедав (или позавтракав?), растягиваем пологи и ложимся спать до вечерной зорьки. Просыпаемся от жары. На улице градусов под тридцать – впору искупаться. Вытаскиваем из схронов манки и перебираем их и откладываем в сторону манки, которые нуждаются в ремонте. Егор с Денисом осматривают лодки, что-то подбивают. Колымские лодки-ветки очень маневренны, легки, но вертки. Дно лодки изготовляется из одной узкой доски. Предпочтение дается лиственнице. Бока обшиваются жестью. Садиться неподготовленному человеку на такую ветку опасно. Серега увлеченно фотографируют селезня чирка-клоктуна, который, совершенно не боясь нас, подлетает к лагерю, садится прямо под нашим носом и начинает важно прохаживаться, переваливаясь с боку на бок. Благо на краснокнижных уток никто и не собирается охотиться.
Помню, в детстве мы со старшим братом Ильей темными весенними ночами ходили охотиться на мородушек, так любовно называют эту утку у нас. Ходили мы на пашню – там на многочисленных лужах копошились эти миленькие утки. От их гомона становилось совсем не страшно в темноте. Мы подкрадывались к луже, брат прицеливался из одностволки 20 калибра в бликующие разводы лужи и стрелял. Из ствола вспыхивал сноп огня, воздух наполнялся волнующим запахом дымного пороха, все звуки вокруг заглушал шум крыльев и возмущенное клохтание взлетающих мородушек. Большой урон популяции мородушек нанесло бесконтрольное применение инсектицидов ДДТ во времена совхозов. Перелетные птицы зимовали в Китае, находя кормежку в рисовых полях, за что их нещадно уничтожали.
Отрадно заметить, что в последнее время численность чирков-клоктунов заметно увеличилась.
Расставив манки, садимся в скрадки. Перед нами простирается величественная красота северного края – вдали на фоне ослепительно синего неба белеют заснеженные вершины Арга Таас. Воздух наполнен волнующим ароматом весеннего леса. Вокруг упоительная тишина, прерываемая трелью птиц, чарующими голосами лебедей. Нет вокруг непрерывной городской суеты, гула машин, тебя обволакивает умиротворение, покой, забываются накопившиеся во время долгой и холодной зимы заботы, болячки и беды… Все вокруг наполнено жизнью. Воздух пронизан нескончаемыми переливами всевозможных куликов, издали доносится стон и завывание гагар, вот со стороны гор с ритмичным тяжелым взмахом крыльев вырисовывается колонна огромных снежно-белых птиц, трубно перекликающихся друг с другом.
Прилет турпанов по каким-то причинам задерживался. В первую же утреннюю зарю героем дня стал наш аксакал Рудольф. Стоял полный штиль. Вдруг где-то на небе послышался гул крыльев – это на посадку пошли морянки. Как говорят старожилы Колымы, «морянки летят, оседлав облака», поэтому, когда морянки идут на посадку, сперва, в течение получаса, слышен только гул от крыльев и оглушительнозадиристый переклик «аанг, аанг, ангыла». Потом над озером с оглушительным криком, одновременно маневрируя, проносится вихрем плотный табун морянок. Птицы на удивление синхронно повторяют все повороты вожака. Бывалые охотники бросают в воду перед ними кочку, даже шапку или рукавицу, и весь табун, подумав, что вожак нырнул в воду, с лета ныряет в озеро. На этот раз Рудольф меткими выстрелами сбил около трех десятков морянок. Это была потрясающая картина – утки сыпались как дождинки.
Турпанов все не было, преобладали морская и хохлатая чернеть. Несколько раз пролетали гуси, и мы добыли трех гусей. Вечером 2 июня наконец-то появились гагары – предвестники турпанов. Поздно вечером мы добыли первых турпанов – эффектных иссиня-черных красавцев с горбатыми красно-желтыми носами и алыми лапами. Солнце, не успев скрыться, снова показалось на горизонте. Сквозь лохмотья тумана высоко на небе этажерками пролетали стаи турпанов. Вдруг, тормозя растопыренными крыльями и выставив вперед красные лапки, на манки начали сыпаться турпаны. По всему озеру прокатилась канонада выстрелов, прерываемая радостными возгласами охотников. Началась охота на турпанов.
Вечером небо затянуло тучами, поднялся сильный ветер. На озере появились белые барашки, манки начало сносить порывами ветра. Несмотря на высокие волны, два Сергея, Саша и Денис, оседлав верткие ветки, начали собирать унесенные ветром манки. Низко над озером, с трудом преодолевая напор ветра, пролетели турпаны. Следом за ними захлопали выстрелы. Вот это да! При такой качке стрелять с лодки может только очень опытный гребец или безбашенный удалец.
Вдруг сквозь пелену начавшегося снежного бурана низко над озером вырисовывается ломаная линия невиданных нами до этого уток: линия, извиваясь волнами, то приподнимается над водой змейкой, то, падая вниз, почти касается воды. Стая идет прямо к Сергею, раздаются выстрелы и одна камнем падает на воду. Несмотря на высокие волны, Сергей с большим трудом находит подбитую утку. Мокрые от головы до ног, но довольные, облепленные мокрым снегом парни пристают берегу.
Мы с Егором уже занесли в избушку железную печь, растопили и вскипятили чай. Рудольф, не осмелившись плыть на резиновой лодке, подошел по берегу. Добытых турпанов развешивают под навесом. Сергей заносит странную утку: «Папа, это что за утка?» Рудольф вертит добытую сыном утку, но не может определить. На помощь подходим мы с Егором. Да это же гага-гребенушка, «сыа мурун» по-местному. Какими ветрами прибило экзотических в этих краях уток, уму непостижимо.
Гага-гребенушка, крупная морская утка, прозванная так благодаря уплощенному жировому наросту в основании клюва, напоминающего гребень, гнездится в прибрежной тундре вдоль арктического побережья. Зимует, как известно, на незамерших участках моря к югу до южного побережья Гренландии, Исландии, Норвегии, Камчатки, Алеутских островов и Ньюфаундленда. Известны случаи, когда гага-гребенушка залетала на расстояние до 100 км в глубь материка. Может они залетели по берегу Берингова пролива в Охотское море и в поисках места гнездования облетают Колымские края? Но, как бы то ни было, но мы с удовольствием любовались невиданной доселе, красиво расписанной уткой.
Колымский край славится не только турпанами, здесь раздолье и для рыболовов. В свободное от охоты время можно на спиннинг половить огромных щук, неплохо ловится хариус. Денис и Сергей колымский ловят на удочку чебаков. Клюет активно, но попадается не очень крупный чебак. Сергей городской пробует закинуть спиннинг. А мы с Егором ставим сети.
Вечером жарим чебаков, ужин получается отменным. Сергей, уплетая за обе щеки жареную рыбу, рассказывает, что щуки, хотя и идут за блесной, но не берут. Егор резонно высказывает: «У щук зубы еще не выросли. После долгой зимы у них “линяют” зубы. Ничего, завтра утром щуки будут». Утром, оставив меня в скрадке караулить турпанов, он едет проверять сети. Я, устав вглядываться в ожидании лета в горизонт, надеваю очки и погружаюсь в разгадывание судоку.
Вдруг раздается выстрел и к моих ногам с гулким треском падает иссиня черный турпан. Я вскакиваю – оказывается, подплыл Егор. На обед готовим уху из огромной щуки и трех больших карасей. Всего на сети поймалось около дюжины щук и несколько крупных хариусов. Когда, пообедав, парни укладываются спать, я готовлю из озерных щук юколу. Этому я научился в свое время у юкагиров. Сергей колымский с интересом наблюдает за моими действиями. Потом берет яктский нож и присоединяется ко мне. Развесив над очагом на дыму пласты юколы, я промываю внутренности щук и в сотейке готовлю «колымский саламат» – томленые внутренности рыбы. Когда парни просыпаются, блюдо готово.
Вот и незаметно подошел к концу сезон на турпана. Вечерняя заря постепенно перетекла в утреннюю: небо на севере разгорается, переливаясь от тревожно-красных к золотистожелтым оттенкам. И, как будто прощаясь, на озеро садится пара лебедей и начинает волшебный танец любви. Самка вытягивает шею к воде и, зачарованная кружащимся в истоме танца вокруг нее с запрокинутой головой на откинутой шее и распущенными крыльями самцом, издает звонкий призывный клик. Лебеди медленно сплываются и переплетаются шеями. Вокруг бурление весенней жизни: зеркальная гладь озера кипит нерестующимися рыбами, воздух звенит от любовных перекликов разнообразных уток, вот вдали на берег вышли лоси полакомиться молодой порослью травы… Грустно расставаться с нашим любимым озером. До следующей весны, Эбэ!
