Войти
Вход на сайт
Вход через социальную сеть

Замок духов. Р. Башаров

Чойский район, вместил в себя все природно-климатические зоны Сибири. Черневая тайга в северо-западной части представлена  соснами, елью, пихтой,  лиственницей, осиной, берёзой. С набором высоты преобладающей  массой древостоя  становятся кедры.  

На высоте полторы тысячи метров начинаются субальпийские луга. С двух тысяч метров - высокогорная тундра. Ещё выше каменные россыпи,  отвесные голые скалы.

Между горными вершинами  десятки карстовых  горных  озёр. Две крупные реки.    

По  низинной части  района  течёт  Иша. Впадает  в Катунь.

Высокогорная  часть,  изрезана  сетью рек. Все они впадают в реку Уймень, несущую воды в Бию. 

Красота природного горного  ландшафта уникальна.

 В северо-западной части  подпорчена  сплошными вырубами в кедровой тайге.  Выруба,  в черневой тайге,  сегодня затягиваются молодой зеленью подроста. С высоты смотрятся как  тёмно-зелёное  одеяло, с огромными лоскутами светлых желто-зелёных заплат. 

Куда не добрался топор лесоруба, фауна сохранилась в девственном виде.

Вообще Горный Алтай, это не только уникальная природа.

Это  находящийся на грани исчезновения, тонкий духовный мир,  связи человека и природы.  Этот мир создавался тысячелетиями. Он нуждается в охране.   Где то на Земле должен остаться хоть маленький кусочек духовной близости человека с окружающим миром.

ЮНЕСКО внесло Алтай в мировое  наследие человечества. Почему не продолжить это начинание. Не расширить территорию Алтайского  заповедника, на всю Республику Алтай. Не включить в духовное наследие человечества, ещё не полностью уничтоженный духовный мир местных аборигенов.

Мы ломимся в открытую дверь, не поняв, в какую сторону она открывается.   Ломаем,  рушим  и перекраиваем  на свой беспардонный «цивилизованный» лад.  

Не пора ли остановиться. Сохранить хоть одну жемчужину первозданного духовного мира единения природы и человека, на уникальной территории Горного Алтая.

Уйменское озеро, вытекающая из него река Уймень и тайга  вокруг неё, это  маленький осколок сохранившегося до наших дней, чуда природы.

Красота природы Горного Алтая, на порядок превосходит  освоенные человеком Европейские Альпы.

Озеро Уймень  спрятано  высоко  в горах Алтая, в  центре Республики. Питают его атмосферные осадки. Это дожди и  ручьи,  образующиеся при таяние обледеневшего снега, который  за зиму скапливается в ущельях скалистых отрогов.

Несколько сотен лет назад под воздействием воды,  мороза и солнца, от скал, нависших над озером, откололись огромные глыбы, которые завалили русло реки, вытекающей из озера. Вода нашла себе дорогу под валунами. Хариус,  который весной поднимался в озеро, на нерест, осенью не скатился в реку. В результате образовал местную, озёрную популяцию рыбы.

 Ниже  озера, примерно полтора, два километра, возвышается огромный скальный массив, замок духов.

 

У подножия  «Замка духов»,  в семидесятые годы, по инициативе Калташева Михаила Сюмдиновича, был построен приют бродяг – «подстава».   

М. Калташев, в то время, работал в управление Майминского коопзверопромхоза,  заместителем  по производственной части. Открыл конные и пешие туристические маршруты.

 Маршруты начинались на Каракольских озерах. В Чойском районе, туристы преодолевая два горных перевала  и  выходили  к подставе.    Где пополняли запас продуктов.

Река Уймень имеет два истока. Правый и левый Уймень, которые сливаются  в одно русло в двух километрах ниже подставы.  Отдохнув в приюте бродяг, туристы возвращались, чуть назад и по правому Уйменю подымались на  Штатив. Преодолев перевал,  спускались в Онгудайский район. Маршрут заканчивался на Телецком озере.  

С кончиной СССР, умерли  маршруты.  Тропы,  проложенные  среди, сохранившей  свою дикую  первозданную красоту, природы  Алтая, завалило буреломом.

Позже, в 90 годы, на берегу реки Уймень, рядом с приютом, один Чемальский, предприимчивый делец срубил баню. Торговал копчёными хариусами и банными вениками. Рыбу ловил сетями в озере. Заодно петлями промышлял кабаргу. Объём озера не большой. Численность рыбы в озере резко сократилась.

Местным не понравилось. Резиновую лодку и сети порезали. Любителю наживы пообещали, к ногам привязать камень, и устроить сторожем, на дне озера.

Сегодня численность хариуса восстановилась.  Удочкой,  на вечерней или утренней зорьке,  можно наловить на уху и жарёху, любому бродяге, бесплатно.

Интересно устроен национальный менталитет у Россиян. Если что-то лежит без присмотра,  рядом нет сторожа с наганом,  нужно обязательно  приватизировать  или сломать.

Служил в ГДР. В лесу стоит аккуратный домик. Вокруг яблони, груши, черешня, слива.  К нему асфальтированная дорожка.  Чисто символически висит замочек. Без хозяина никто не подойдёт.  Ни то, что залезть в дом, яблоко не сорвут.

К чему я привёл этот пример. Ни приюта, ни бани возле «Замка духов»,  сегодня,  не  найдёте.

Прежде чем развивать туризм. Необходимо прописать нормы поведения туриста  входящего в мир дикой природы.  В обязательном порядке вменить надзор и наказание нарушителей  за одной из природоохранных организаций. Человека как маленького котёнка, необходимо натыкать мордой в его дерьмо, чтобы он понял, что так делать «есть очень не хорошо». Чтобы он хотя бы боялся наказания, пока не окультурится.

Раньше возле приюта стояли две фигуры, стилизованные под  алтайцев.  Бродяга, с художественными наклонностями,  вырезал из кедровых пеньков деда с бабкой.

Вечером и ночью при луне смотрелись  жутковато. Особенно бабуля,  похожая на древнюю бабу ягу с трубкой во рту. Не побоялись греха, безбожники.  Изрубили и сожгли на костре. Постепенно в костёр уходили  и части здания.

С другой стороны, может и правильно. Не готов Российский  народ, жить в гармонии  с природой. Очерствел в погоне за рублём. 

Нет приюта.  Нет оборудованной стоянки для браконьеров, охотников до маральих пантов, кабаржиной струи, шкуры медведя и рогов козерога.

Меньше пластиковых бутылок,  пакетов и консервных банок. Мусора, который природа не может сама утилизировать, который  годами лежит и отравляет почву.

Ни кто не тревожит в замке духов Алтая,  любящих покой и тишину.  Не лазает по его стенам и не вопит,  от недержания чувств. Не гремят выстрелы, уничтожая небольшую популяцию козерогов  облюбовавших скалы над озером.

 Ээзи -  дух,  хозяин горы, озера, реки живёт в том же пространственном измерение, что и человек. Он  благосклонно относится к людям. Соблюдает договор,  заключенный с местным камом – шаманом  не вредить людям. С немым укором созерцает,  как  молодёжь местных  аборигенов утративших связь с природой и пришлые люди рушат и грабят его вотчину.

 Чтобы оградиться от нашествия «цивилизованных варваров», он устраивают завалы и буреломы на проложенных людьми тропах. Напускает туман и неделями водит по кругу в своей тайге. Прячет  своих  животных и съедобную растительность.

Когда человек совсем теряет страх и распоясывается,  терпение у духа  кончается.  Ээзи  насылает болезнь, или в образе медведя, волка загрызает безбожника. Устраивает лавины, под которыми хоронит обнаглевших грабителей, или топит в бурных потоках горных рек.

 

Летним днём, замок духов выглядит как обычный скальный останец выветренных,  оголённых  горных пород.

 В верховьях Уйменя, за восемьдесят километров от дома, у меня  был охотничий участок. Подымался на месяц, полтора. Жил безвылазно. Уходил, когда торчащие из снега, голые скальные вершины,  вставали  поперёк горла,  надоедали  до тошноты.

 Зимой день короткий.  С расцветом лыжи на ноги, и на путик. Пока проверишь ловушки, поправишь сбитые, переставишь на новое место, светлое время заканчивается. В зимовье  приходишь по потёмкам. Протопишь избушку. Сваришь  похлёбку. Утром на другой путик. Три дня не проверил капканы, мыши выстригут шерсть у соболя. Товар потерял качество, вся работа  ушла насмарку. Напрасно загубил зверька. Труд охотника тяжёлый, по сторонам зевать некогда.

 

В тот раз припозднился, поэтому заночевал на подставе. До зимовья полтора километра. Решил, встану пораньше.

Проснулся.  В избе светло. Проспал. Пинком открыл примёрзшую дверь. С клубами пара вывалился на улицу.

Полная луна стояла в зените. Белый ореол вокруг неё говорил, что мороз далеко за  тридцать.

 

Кристаллы льдинок сверкали на заиндевевших кустах ивы,  над парившим, не замёрзшим  ручьём.

Вокруг избушки, на краю заметённой снегом поляны, черная стена кедров.   Из-за деревьев проглядываются синие  скалы.

Отошёл к бане. Кедры сместились вправо. Замок открылся в полной красе.

На белом фоне, три скалы по углам огромного сооружения отвесно уходили в небо и заканчивались остроконечными башнями. Камни отливали синим, голубым, зелёным местами чёрным цветом с прожилками светло серых полос. Грани между световой гаммой  были резко очерчены. Чётко прорисовывались очертания старинной, потрёпанной  временем, крепости.  У заснеженного основания чёрная арка входа.

Над замком, в белом ореоле,  круглый  лик луны. А дальше тёмно-синее небо, до черноты  сгущающееся к горизонту и  усеянное мигающими точками звёзд.

Смотрел на это чудо природы, а в голове зарождалось ощущение, будто за мной кто то наблюдает. Именно оттуда, из этого замка. Ни звука, ни движения, а кожей чувствовал, что замок  живой.  Затаился  в немом вопросе. Ты кто?  По каким законам и обычаям  живёшь?  Ждал от меня ответа,  каких то действий.

Чувство восторга от увиденной красоты, заглушило шёпот замка. Желание,  воспарить над этим миром, слиться с ним,  переполняло меня,  и, изливаясь через край,  всё  вокруг превратило в зимний рай.

Сколько простоял не помню. Но холод начал пробираться под одежду. Согнал с меня наваждение ночной сказки.

 Бегом нырнул в тепло избушки. На угли бросил охапку дров. Сделал пару глотков горячего чая.

Много  раз проходил мимо  этих скал, ни чего подобного не замечая.  Чтобы увидеть такую красоту, почувствовать его нутро, нужно было один раз,  в лунную ночь, выскочить по малой нужде. 

Ни когда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь.

 

Р. Башаров