Войти
Вход на сайт
Вход через социальную сеть

Медвежьи были

Уазик урчит, медленно ползет по раскисшему грунту. Я смотрю через лобовое стекло на подымающуюся в гору лесную дорогу, перевожу взгляд наверх, где тянется кедровая гряда. На вершине, обласканной солнцем, гуляет ветер, вороша ветви деревьев-исполинов. Тайга кажется безмолвной, но стоит выйти из уазика, и непременно услышишь свист рябчика, сварливые крики кедровки, а если посчастливит, — протяжный голос марала.

Незаметно бежит время, опустились сумерки. Едем на лесную заимку.

— Ты хотел услышать интересные истории? — спросил Неверов, когда мы вошли в избу. — Знакомься — наш медвежатник Никандрыч.

— Дак когда это было! Я уж и не охочусь, — сказал сухонький мужчина с поседевшей бородой, крепко пожал мне руку и как-то тепло улыбнулся.

Неверов представил других мужчин, потом пояснил:

— Рыбачат в свое удовольствие на тайменя, хариуса.

Рыбаки закончили вечернюю трапезу, чаевничали. Пригласили за стол и нас.

— Расскажи, как с Тохой охотились, — не унимается Анатолий.

— Дак чё рассказывать-то? —  усмехнулся Никандрыч, теребя бороду, но потом не спеша заговорил: — Берлогу как-то нашли — я, Федор Хромой и Тоха. Я залез наверх, снегом все засыпано, а чело снизу. Тоха зажег бересту, смотрит — медведь. Прицелился. Бах! Готов, говорит. Пока они веревку ладили, чтоб вытащить, значит, из берлоги, я поскользнулся и по пояс в берлогу рухнул. Хорошо, ружьем за комль березки зацепился. В тот же момент — удар лапой по бедру. Медведица не одна была. Откуда силы взялись? Мячиком с берлоги выскочил. Уберег Господь. Кто знает, чем бы кончилось! Пестуна тогда добрали.

— А правда ли сороковой медведь — роковой? — спрашиваю Никандрыча и напоминаю историю, произошедшую с охотником Куприяном, описанную В. Бианки.

— Дак чё сороковой? От сорок первого могло не поздоровиться.

— Мне охота на берлоге не нравится, хотя адреналина выбрасываешь много, — подхватил Неверов. — Как-то на своем участке нашел берлогу, выше по реке. А лицензию взял перед началом пушного сезона. Один городской охотник все уши прожужжал: «на берлогу, на берлогу!» Не вопрос, говорю. Приехал. Отправились втроем: я с братом Андреем и он. Андрей для страховки спустился ниже по горе, стрелка поставил на скалу с хорошим обзором, откуда мишка должен выскочить. Глаз, говорю ему, не отводи от берлоги, а я по кругу пройдусь, осмотрю. Прошло минут десять, я обернулся. Вижу — стрелок мой осматривает все вокруг и как бы ни до медведя ему. Я снова повторяю: «Не отводи глаз от берлоги, не успеешь». Он: «Что это за медведь такой, что не успею выстрелить?» Слышу сзади себя: пшык! Поворачиваюсь. Так-перетак! Медведь уже метрах в десяти от берлоги! Я кричу: «Медведь-то бежит!» Там круто было, у зверя прыжок под гору метров десять. Ну, стрельнул он раз, другой. А мишка скорость набрал километров под шестьдесят. Стрелок мой смотрит в сторону убегающего медведя. Хорошо, что там Андрей стоял, одним выстрелом свалил.

Мужики закачали головами, заулыбались. Анатолий продолжил:

— Медведь лежит. Подходим. Вроде никаких признаков жизни. Горожанин достает фляжку с коньяком. Не знаю, то ли чтоб на кровях выпить или чтоб замять это дело, — ведь опростоволосился. Андрей пошел за снегоходом. Я посмотрел на тушу, и чёй-то мне подозрительным показалось. Лапа задняя дернулась… ну, я и говорю: «Будь начеку, медведь может встать, такие случаи были».  « Да ну! — отвечает. — Каво там! Явный трупец!»

В этот момент мишка поднимается на четыре лапы. «Стреляй, стреляй!» — кричу. Он за карабин. Бах-бах! Оставшиеся пули выпустил. Медведь уже на задние лапы поднялся. Здоровенный, как лошадь. За моей спиной только заскрипело. Мужичок карабин в снег и бежать. Ну, я и добил топтыгина. Подъезжает Андрей. «По чём, — спрашивает, — стреляли?» — « Да так, — говорю, — поупражнялись маленько». Жаль, коньяк французский «медвежатник» тогда пролил.

— А вообще-то, если идешь по тропе, он пропускает и кидается со спины. Завсегда так себя ведет, — заметил Никандрыч.

— Толя, а помнишь, как внучок Кондюрина сюда прибегал, медведь его порвал. Шел по тайге, собаки залаяли возле норы, думал — барсучья нора-то, а из берлоги медведь выскакивает. Внизу ложок, горка крутая, парень левой стороной вниз бросился бежать, а медведь справа, внизу под пихтой и сошлись. Он медведя ножом давай тыкать, видать, попал смертельно, медведь-то остался лежать. Когда от норы убегал, из обуток выпрыгнул, босиком по снегу километра четыре бежал. Потом его в деревню увезли, нос, губу зашивать. Ружье, обутки с лыжами так и не пошел забирать. «Боюсь», — говорит. Тоха ходил. Потом рассказывал: «Подхожу к тому месту, смотрю, две лыжи стоят с обутками, рядом ружье, воткнутое в снег…»

—Медведь медведю — рознь. Такие экземпляры иногда попадаются, упаси Бог Я по следам видел, как лось шел, а за ним медведь. Большущий выворотень со снегом лежал, медведь через него перешагнул, даже снег не затронул. Это ж какой высоты был?.. ! — Анатолий долил в кружку чай. — Восемнадцать мне исполнилось, когда в первый раз гонял медведь. Я в лесничестве работал, на покос нас послали. Снег идет, а мы сено косим. На перекуре отошел к дереву, в дудку дунул, через время – еще раз, под деревом шишку подобрал. Слышу: какой-то хруст, глянул в сторону – чёй-то черное движется. Ну, думаю, дядь Володя, уже пьяный, коня отпустил, а конь был с норовом, его петлями ловили, не могли поймать. Я за кедру спрятался, слышу: хрусть-хрусть, ну, думаю, счас выскочу, за узду схвачу коня. Я поскок сделал и обомлел, душа в пятки ушла: медведь, как мамонт стоит, расстояние, как до тебя, вот такая башка и мне в лицо дышит. А в тот год медведица уже задавила двух студентов. Уменя повестка дома на призыв в армию. В голове мысль мелькнула: и в армию не схожу – задавит. Я кричу, а медведь стоит, не уходит. Лапами двигает вперед, назад, морду ко мне тянет. Я кедру обхожу тихонько, а сам глаз с медведя не свожу. Там ветки были вот такой высоты,– Анатолий коснулся ладонью лба. – Как счас помню, внизу – яр, там дядя Володя с  конем и с ружьем …  я как прыгнул, падаю на землю, выбитую маралами, подымаюсь, прыгаю еще раз и кубарем качусь в яр.  Медведь следом – почти догнал. Конь захрапел, рвет уздечку, брыкается. И надо же было мне свалиться под копыта коню.  Тот меня в грудь как лягнет, в глазах потемнело, ничё не помню. Глаза открываю, вокруг никого нет: ни коня, ни дяди Володи, ни медведя – все разбежались. Коня поймали километра за три, он уздечкой зацепился за дерево, в другой стороне дядя Володя – забрался на пихту, ни живой ни мертвый, еле уговорил его слезть, ружье под  деревом валялось… 

Наступила пауза, за столом слышались вздохи, ахи. Я настроился на очередной «случай с медведем», но Никандрыч обвел всех взглядом, хлопнул ладошками по коленкам:

— Ну, чё? Спать?

Спать не хотелось. Накинул на плечи куртку и толкнул легонько дверь. Снизу несло холодом, шумел кронами кедрачей усилившийся верховой ветер, на небе слабо мерцали звезды. Было все обычным в природе: как и пятьдесят, и сто, и двести лет назад. Странное чувство вдруг охватило меня. Казалось, что я когда-то бывал уже здесь. Соболевал с Неверовым, хаживал на берлогу с Никандрычем, переносил вместе с ними все тяготы таежной жизни. Только вот в каком году?..

Не вспомню.

Фото t_buchtele/FLICKR.COM

 

vlm
г. Вышгород
784
Голосовать
Комментарии (4)
Казахстан, Актобе
14170
Простой и доходчивый рассказ...
-1
Новосибирск (родился в Болотнинском районе, деревня Хвощевая)
1197
Хорошие охотничьи истории.
-1
Ставрополь
0
Рассказ интересный. Чувствуется опытный охотник.
-1
vlm
г. Вышгород
784
Спасибо всем за комментарии. motornyy, с Забайкалья - на Ставропольщину, как охотника понимаю вас, но есть возможность вспомнить и как бы пережить вновь охотничье былое на сайте, что тоже, думаю, неплохо.
-1

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх