Войти
Вход на сайт
Вход через социальную сеть

Говорящий с травами. Глава 4

...В это утро все казалось Матвею необычным. И яркое жаркое солнце, которое с самого рассвета заливало все вокруг горячими лучами, и легкий запашистый ветерок, доносивший со двора в открытое окно запахи трав, теплого хлеба, молока и меда. И даже перебрех соседских собак (Серко обычно в этих забавах не участвовал) был каким-то непривычным. А все потому, что у Матвейки сегодня - именины. Он никогда особенно не ждал этого дня до самого его прихода. Но утром каждый раз его охватывало какое-то радостное томление, предчувствие чего-то необычного. И это утро не стало исключением. Матвей лежал на лавке, мечтательно уставясь в потолок. В это утро его не подняли ни свет ни заря, как обычно это бывает в деревне. Отец сам задал корма и прибрал в хлеву, а мама затеяла праздничный обед, и вовсю гремела чугунками.

Матвей вскочил, быстро размялся и побежал на двор, умываться. Ох и бодрит же дождевая водичка из большой деревянной бадья, стоявшей под сливом. Ухая и взвизгивая от прикосновений холодной воды, Матвей умылся до пояса - так же, как любит делать его отец ( он хотел быть на него похожим), растерся докрасна и пошел в дом. Мама ласково потрепала его по макушке испачканной в муке рукой и тут же приставила к делу - тесто вымешивать. Большое, пышное, тесто прокатывалось под руками, становясь упругим. Знатный будет пирог! Отец же уехал куда-то, оседлав лошадь - видно, дела.

За окном раздался громкий свист - это Игнашка, соседский паренек, пришел звать Матвея на улицу. Видимо, он со своими делами по дому уже справился, и теперь сгорал от нетерпения первым из уличанских поздравить именинника. Мама лукаво глянула на Матвея, проверила тесто, и сказала:

-Беги уж. Заждались тебя поди.

Матвей звонко чмокнул ее в щеку и рванул на улицу, споткнувшись в сенях о пустое ведро и чуть не выкатившись кубарем под ноги Игнашке.

Игнашка стоял на дворе, на почтительном расстоянии от лежавшего у будки Серко (его никогда не привязывали, не хотели унижать друга). Увидев Матвея, он обрадованно улыбнулся, а потом, как-то неловко, смущаясь, протянул ему руку:

-С днем рождения что ли?

-Что ли, - Матвей в ответ крепко пожал его руку. Они только недавно научились обмениваться рукопожатиями, подсмотрели у старшаков. К слову, старшаки недавно побывали в Бийске и многое там видели. Большие дома каменные, большие обозы и даже дам в шляпках! Но малькам, как они презрительно называли Матвея и его сверстников, они этого, понятно, не рассказывали - еще чего. Но Игнашка очень был пронырлив и всегда все узнавал самым первым. Был у него такой талант - оказываться в нужном месте в нужное время. И однажды благодаря этой своей привычке он спас всю деревню. Что его понесло на Лешачий луг - никто не знает. Даже по названию судя, место это особенной любовью не пользовалось, хотя и располагалось совсем рядом с деревней. Поросший бурьяном и чертополохом, Лешачий луг был просто непроходим. У мальчишек даже было такое соревнование - на скорость прохождение луга насквозь. А потом полдня выбирали колючки из одежды и волос. В тот раз Игнашка - тощий, юркий, с волосами цвета спелой пшеницы и в веснушках по самые уши - прибежал в деревню, заполошно крича и размахивая руками.

Отец Матвея увидел его первым (их двор был ближе всего к лугу), встряхнул за плечи и сказал строго, глядя в глаза:

-Говори толком. Ну!

-Пал! Там пал!, - Игнашка тыкал пальцами в сторону луга. Отец Матвея все понял сразу. Повернулся к Матвею:

-Беги по деревне, поднимай народ,

Потом к Игнашке:

-Не обгорел?

-Не, - Игнашка уже отдышался и горел желанием чем-нибудь помочь.

-Тогда беги к старосте, понял?

Игнашка мотнул головой и помчался по пыльной дороге, взбивая пыль босыми пятками.

А отец Матвея, схватив лопату и топор, побежал на луг.

Матвей метался по деревне, срывая голос, поднимал народ. Мужики подхватывались сразу, брали лопаты и бежали бороться с палом. А Матвей несся дальше. В голове его крутилась только одна мысль:"Только бы батька не сгорел". И сердце тревожно трепыхалось, сбиваясь с ритма, мешая дышать.

Обежав деревню, Матвей бегом рванул в сторону луга, над которым уже виднелся столб густого дыма. Запах гари становился все сильнее и дышать делалось просто невозможно. Стена оранжевого огня шла на деревню, пожирая метр за метром сухого бурьяна. Это грозило большой бедой, и мужики спешно копали сухую неподатливую землю, пытаясь остановить пал. А старшаки подрубали бурьян навстречу палу, растянувшись цепочкой.

Жар стягивал кожу на лице и сушил губы, моментально высушивал пот и заставлял курчавиться волосы. Матвейка завороженно смотрел на огонь и больше не переживал за отца - мужики работали слаженно... В тот раз деревню они отстояли. И Игнашке на общем сходе подрили картуз и гармонику. А он, обычно задиристый и неунывающий, краснел и смущался. Но уже через час гоголем расхаживал по деревне в новом картузе и пиликал на гармонике - Игнашка был неисправим. А Матвека так хотел на ней поиграть...

Это было год назад. А сейчас чуть повзрослевший, но такой же шалопаистый, Игнашка стоял перед Матвеем и неловко улыбался. А потом вдруг шагнул в сторону, за крыльцо, и появился оттуда с гармоникой, той самой.

-Дарю, - просто сказал и улыбнулся уже открыто и просто.

-Зачем? Она же твоя...тебе же..., - Матвей не спешил принимать подарок.

-Бери-бери, - Игнашка вручил гармонику Матвею, - я на ней играть все равно так и не научился. нету во мне музыки. А ты вон постоянно что-то напеваешь. Значит, музыка в тебе есть. И вообще, ты мне друг или портянка?

-Спасибо!, - Матвей присел на крыльце и попробовал растянуть гармонь. Она протяжно всхлипнула. Матвей вскочил, забежал в дом, оставил там гармонику, и рванул обратно.

Игнашка уже нетерпеливо приплясывал за воротами.

-Ну чего ты возишься? Пошли скорей на плес купаться, наши все там уже!

И они бегом помчались по дороге вниз, к реке. Матвей бежал и чувствовал, что еще чуть - и он оторвется от земли, взлетит, так много энергии было в нем. Так полнила сила его мышцы, так просила полета его душа. Он бежал и счастливо улыбался. Он давно уже обогнал Игнашку, и тот бежал где-то сзади, просил подождать. Но Матвей не мог остановиться, даже если бы захотел...

Вылетев на берег, Матвей промчался мимо остолбеневших мальчишек и девчат и с разбегу, с полного ходу прыгнул в реку. Он летел над водой и очень хотел растянуть этот миг! Ему казалось, что он долетел до середины немаленького плеса. Он вошел в воду шумно. Погрузился с головой, и все звуки как отрезало тонкой пленкой воды. Только биение сердца и приглушенный водой плеск. Матвей открыл глаза. Чарыш нес его под водой очень быстро, и он рванулся вверх, толкнувшись ото дна и загребая руками.

Легкие горели от нехватки воздуха, и перед глазами вставали красные круги. Но Матвей был спокоен - Чарыш любил его. И Матвей не забывал бросить в его воды краюху хлеба, поблагодарить за ласку.

Вырвавшись на поверхность, Матвей заозирался - далеко ли унесло его течение? Оказалось, далеко. Матвей короткими саженками поплыл к берегу, плывя по диагонали - так легче было преодолевать течение. Выбравшись на берег, он стянул с себя мокрую рубаху и грубой домотканой холстины и растянулся на травке, восстанавливая дыхание. Полежав так немного, он поднялся, отжал штаны и рубаху, и пошел к ребятам.

Те встретили его шумными поздравлениями, похлопываниями по плечу и дружескими тычками в бок. А Анюта, худенькая и сероглазая, неловко чмокнула его в щеку, страшно покраснев. Матвей почувствовал, как щеки и уши его наливаются жаром. А в голове, звонко ударяясь о стенки черепа и рикошетируя от них, металась всего одна глупая мыслишка:"А чего это она?А?".

Ребята тут же подметили это, да и как было не подметить - всего двое из них были такого замечательного пунцового колера, что можно было темные углы освещать), и принялись подтрунивать над ними:

-Тили-тили-тесто! Жених и невеста!

Матвей вскинулся было, но тут же остыл - ребята веселились от души, не хотели обидеть. А вот Анюта, закрыв лицо руками, побежала прочь. Матвей не пошел за ней - незачем. Захочет - вернется и будет веселиться со всеми.

Они купались, доставали со дна камешки, переплывали плес туда и обратно, стараясь, чтобы не снесло течением слишком далеко. Побеждал тот, кто выходил на свой берег ближе всех к теплившемуся на берегу костерку. Матвей побеждал сегодня во всех состязаниях - это был его день. А потом они пошли к нему домой, где мама с отцом уже приготовили на улице большой стол, уставили его пирогами да наваристой ухой. Посреди стола красовался большой запеченный гусь с яблоками.

Все расселись шумной гурьбой. Анюта тоже пришла. Матвей сел с одного торца стола, отец с мамой - с другого. Отец поднялся, одернул рубаху, огладил бороду:

-Ну, сынок, вот ты и повзрослел. Теперь если что со мной случись, будешь ты главным в доме. Ну-ну, мать, - приобнял вскинувшую на него глаза жену, - будет. Сын наш вырос. Поздравляю тебя, сынок.

С этими словами отец извлек из-под стола и протянул Матвею длинный сверток. Сердце забухало в груди, он боялся поверить глазам, но руки уже сжимали в руках, ощущали тяжелую надежность винтовки.

Дрожащими руками Матвей развернул холстину и на свет появилась берданка - новая, в смазке. Новый не истертый приклад, блестящий ствол. Матвей приложился - приклад удобно уперся в плечо, как друг руку положил. Матвей поднял на отца блестящие глаза и не стал ничего говорить. Все итак было ясно. А мама смотрела на него и грустно улыбалась.

А потом Игнат попросил гармонь и так урезал, что ноги сами пустились в пляс! Матвей улучил момент и сказал ему:

-А зачем же ты сказал, что играть не умеешь?

-А я только что научился. - Игнат подмигнул ему, тряхнул соломенными волосами и заиграл еще пуще....

Прошла неделя. Матвей изнывал от нетерпения пострелять из берданки. Но отец запретил.

-Сначала научись разбирать и собирать с закрытыми глазами, ходить за оружием. Пойми, как оно работает. И потом только учись стрелять Иначе навредишь.

Сказал как отрезал. Когда отец говорил таким тоном, спокойными рублеными фразами, спорить с ним было бесполезно.

И Матвей учился. Разбирал и собирал, смазывал, чистил, прикладывал к плечу и долго выцеливал, привыкал к весу винтовки в руках, учился с ним ходить. Брал ее с собой в лес и ходил, постепенно переставая ощущать вес ружья на плече.

Наконец пришел день, когда отец утром сказал:

-Собирайся, в тайгу поедем. Ружжо не забудь.

Матвей обрадовался, засуетился, собирая все потребное в дорогу. Но вот все готово, пора. Сначала - на пасеку, проверить. Потом - зимовье. Попутно - по еланям посмотреть травы.

...Телега привычно тряслась на ухабах, Серко бежал рядом с телегой, иногда ныряя в высокую траву. В воздухе висел гул комаров и слепней, солнце неярко светило сквозь тонкую пелену знойных облаков. Такие бывают после долгой жары, затягивают тонкой кисеей небо и не пускают жару к земле, создавая парник. Земля парит, предвещая близкую грозу. Воздух настаивается на терпких запахах полевых трав и влажной земли, хвои и листвы, становясь густым и плотным. И разливается вокруг такое тревожное ожидание. Кузнечики поют как-то не вместе, по одному. А комары и оводы атакуют особенно зло. И даже птицы поют так, будто боятся криком прорвать эту тонкую пелену. И тогда на землю хлынет...

Матвей сидел, поглаживая берданку поглядывая вперед, на дорогу. Коробка с патронами стояла тут же, рядом. Да и в поясном мешке лежал десяток.

Телега закатилась в лес, и звуки как отрезало. В лесу стояла тишина. Ни ветерка, насекомых не слышно. Все приготовилось к грозе. Отец настегивал лошадку, торопясь успеть на пасеку до дождя.

Матвей же соскочил с телеги и принялся обрывать березовые ветки с уже основательной проклюнувшейся листвой - самая пора веники вязать. Оборванными ветками начал укрывать сложенный в телеге провиант, патроны и оружие. Отец только одобрительно глянул и подстегнул лошадку в очередной раз...

До пасеки они добрались как раз к моменту, когда в небе тяжело прокатился первый гулкий раскат грома. Подул ветер, срывая и унося в сторону липкую паутину знойных облаков, освежая своим влажным прохладным дыханием. И березки радостно зашумели листьями, зашептались, радуясь его приходу.

Они быстро стаскали все в шалаш, привязали лошадь и поставили телегу на-попа, облокотив ее на сосенку возле шалаша. Пошли было осматривать пасеку, но громкий раскат грома прямо над головой загнал их в шалаш. И тут же небеса разверзлись! Ливень хлыгнул стеной, как будто в небе кто-то перевернул бездоннове ведро, и вода лилась из него сплошным потоком. Белая стена дождя, сначала почти горячего, накрыла пасеку, гулко стуча по ульям и по стенкам шалаша, по телеге и по быстро наполняющимся ведрам и котелку. Батя курил, и дым никак не мог выйти за пределы шалаша, оседал на землю, наполняя все вокруг запахом самосада. Гром гремел не переставая, трескучие молнии разрывали тучи над самой головой. И вдруг одна из молний угодила точно в верхушку стоящей перед ними сосну. Матвей видел, как молния ударил в дерево и застыла на пару мгновений в воздухе, а затем с оглушительным треском сосна лопнула, полетела щепа и запахло горелым деревом. Лошадь забилась на привязи, приседая на задние ноги и бешено дергая головой. отец выскочил под дождь, начал ее успокаивать.

А потом Матвей увидел, впервые в жизни, как дерево горит внутри. Щепки моментально погасли под ливнем, а вот внутри сосна продолжала гореть, и постепенно ствол чернел, набирался жара шипел и плевался брызгами...

Гроза закончилась так же быстро, как началась. Дождь просто перестал идти и солнце засверкало, заиграло в каплях воды на траве и листьях. Воздух пах небывалой свежестью и молодой листвой. Благодать...

Они пошли смотреть пасеку. Пчелы уже деловито кружились возле летков, осматривая ульи. Все улики были целы, никто их не потревожил. Поляна была густо усыпана цветами и травами, и работы у пчел было хоть отбавляй. Отец открыл крышку одного из ульев и достал рамку. Она уже была заполнена сотами и постепенно наполнялась медом 0 часть сот уже были запечатаны.

Отец удовлетворенно хмыкнул, поставил рамку на место и закрыл крышку. Пчелы его никогда не кусали. Почему - непонятно.

А отец тем временем говорил:

-Вот Матвей, видишь как оно устроено все? Дождь не дождь, а пчела свое дело завсегда знает.

-Бать, а как травы выбирать?

-А ты смотри за пчелами. Они на какую попало траву не сядут. Только на саму что ни на есть полезную и пригодную для сбора. Хотя в засуху пчелы даже на пропастине кормятся, бывает. Но том мед горький, черный.

Осмотрев пасеку, они засобирались в путь - ночевать здесь смыла не было, нужно было припас в зимовье забросить. Скоро туда заезжать на заготовку грибов.

И они отправились. Матвей хотел было зарядить берданку, но отец запретил:

-Никогда не держи патрон в стволе, убьешь кого ненароком. Собираешься стрелять - заряжай. Ну или если опасность какая. А просто так - не моги.

-А вдруг медведь, бать?

-Серко предупредит, ты поглядывай.

И Матвей глядел во все глаза, в глубине души даже желая, чтобы Серко подал знак. но все было тихо и спокойно.

И Матвей смирился. Добравшись до зимовья, они разом остановились. Дверь была сорвана и лежала внутри, мешок из-под муки лежал на пороге, наполовину выпотрошенный. И везде были медвежьи следы, уже застарелые.

Матвей зарядил берданку. Затвор сыто лязгнул, загоняя патрон в ствол. Матвей настороженно осматривался, хотя Серко вел себя спокойно и даже пару раз недоуменно глянул на друга - чего это ты, мол, в охотника играешь?

Зашли в зимовье, засветили лампу. Мдааа...набедокурил косолапый... Стол перевернут, печка на боку лежит, мукой засыпано все вокруг. И посреди зимовья, прямо напротив входа, зловонная куча.

Убирались долго. И пока наводили порядок, отец все ворчал под нос, что за вот это вот найдет и расстреляет медведя. Восстановили печку, обмазали глиной трубу, чтобы не дымила, и затеялись ужин готовить. Наварили каши с грибами, поужинали плотно да и спать завалились. Серко по обыкновению залез на нары к Матвею.

Посреди ночи он заволновался. Насторожился сначала, потом низко утробно зарычал, глядя на дверь. Матвей проснулся, сел и прислушался. Снаружи доносилось пыхтение, тяжелое и мощное. И от двери вдруг потянуло мокрой псиной. отец тоже уже не спал. Одними губами прошептал Матвею:

-Бери ружжо, - и сам потянулся к своей бердане.

Мавей бесшумно соскользнул с нар, прижав морду Серко рукой сверху. Этот знак означал "Тихо", и Серко привычно умолк.

Матвей взял берданку, медленно зарядил, медленно отпустил затвор - тот с тихим лязгом встал на место. Все, готов.

Сопение меж тем немного отдалилось. Отец тоже зарядил бердану и сидел на краю нар, готовый стрелять в любой миг.

Выходить сейчас в ночь было безумием - непонятно, где медведь. Ты никак не успеешь довернуть ружье и выстрелить. Нереально. Оставалось сидеть и ждать. Так Матвей узнал, что наличие даже двух заряженных винтовок в руках неробких людей не всегда играет решающую роль в тайге.

Так они просидели полночи. Серко временами нервно поднимал голову и глухо взрыкивал - медведь бродил где-то рядом. Отец сказал перед сном:

-Завтра пойдем его стрелять. Он нам покою не даст. Раз уже трижды здесь был -будет ходить еще.

Матвей уснул сразу - сказался долги день и бессонная ночь. Утром проснулись с тяжелыми головами, позавтракали и стали собираться.

Искать медведя можно было долго, но с Серко они рассчитывали управиться за день.

Все вокруг было истоптано медведем. Следы были очень крупными, в 3 ладони Матвея.

отец только осмотрел их внимательно, но ничего не сказал. Пошли.

Шли, чутко осматриваясь и глядя на Серко. А тот бежал носом в землю, иногда поднимая морду вверху и нюхая воздух. Петляли по тайге часа 4 уже, когда перед заросшим балком Серко встал. Шерсть на загривке поднялась дыбом, лапы напружинились, морда пригнулась к земле, уши прижались к голове...

Отец пошел чуть правее, знаком показав Матвею встать наоборот левее. Серко нырнул в заросли и тут же оттуда раздался его бешеный лай и низкий, страшный рев медведя. Матвей аж в коленях ослаб на миг - такой жуткий это был рев - низкий и вибрирующий рык.

А потом Серко выскочил из кустов по другую сторону балка и запрыгал на краю, азартно облаивая кусты. Медведь не показывался. Отец жестом подманил Матвея к себе, и очень вовремя - медвдеь вылетел из кустов в их сторону и...остановился. Низко опустив голову и качая ей из стороны в сторону он смотрел на них мутным взглядом, мутным от ярости, и низко рычал, обнажая желтые клыки. Потом он рявкнул на них, дернув головой и топнул передними лапами, смешно подпрыгнув.

Все это заняло доли мгновенья. Вдруг из кустов вылетел Серко и с ходу вцепился в ляжку медведя. Тот вертелся, пытаясь достать собаку лапой с длиннющими когтями и рыча на него, широко разинув пасть. Отец уже целился, Матвей тоже вскинул винтовку к плечу.

Поймал момент, когда медведь повернулся левым боком, и выстрелил. Приклад боднул в плечо увесисто, пуля угодила в заднюю ногу - медведь дернулся. И в то же мгновение еще один выстрел - это отец. Его пуля пришлась в шею, чуть ниже уха. Медведь упал как подкошенный, дернув головой. Матвей шагнул было к нему, но отец схватил его за рукав:

-Стой! Куда пошел? Нельзя! Никогда к зверю битому не подходи, пока не уверишься, что убил. Смотри, уши торчком стоят, видишь?

-Вижу, - Матвей слегка опешил от такой резкости отца.

-Живой он. Момента ждет, чтобы кинуться.

А сам тем временем быстро перезарядился. Матвей повторил за ним действия. Отец прицелился и выстрелил еще раз, за ухо. На тот раз медведь дернулся и обмяк. Из ноздрей хлынула густая темная кровь.

-Вот теперь готов, - отец подошел к медведю и принялся его осматривать. Нашел входное от пули Матвея - на бедре, пуля прошла навылет, пробив брюшину. Потом принясля осматривать шею.

Подозвал Матвея:

-гляди. Первая моя пуля его только оглушила, прошла по касательной, ударив по черепу. Это как кувалдой треснуть. Вот он и лежал, а уши выдали его. Если бы подошел - сломал бы он тебя. А вот вторая, за ухо вошла в мозг ему ушла. С полем, сынок.

С разделкой туши медведя они првозились часа четыре. Медведь был огромным. Одна лапа как все тело Матвеева отца в толщину. Когти что втои ножи, а ступней мог накрыть наверное все тело Матвея от пояса до шеи, так ему показалось. Сняв шкуру и отрезав лапы, а также задние ноги и вырубив ребра, остальное они скинули в балок - там найдется кому поживиться.

В зимовье они варили лапы, нарезали полосками мясо и коптили его два дня. К слову, отварная медвежья лапа очень похожа на человеческую кисть...

Домой вернулись с добычей. А Матвей еще и с первым охотничьим опытом.

Новосибирск
1286
Голосовать
Комментарии (8)
Новосибирск (родился в Болотнинском районе, деревня Хвощевая)
619
Хорошее воспитание охотника.Настоящего охотника, хозяина природы, не временщика. Хорош рассказ,хорош.Какой -то светлый луч исходит от повествования..+++
0
Казахстан, Актобе
10663
Отличное повествование.
0
Омск
79
Хорошо,что лошадь на ночь в зимовье завели,а то мишка съел бы её))) А по сути-у Вас талант.
2
Новосибирск
1286
Игорь55, а да, про лошадь я не написал же, что ее не привязали и она ушла домой:)))
А вообще вы правы конечно - сожрал бы он ее
0
Добрый день! Меня зовут Мария, Я обучаю людей как заработать в сети интернет. Сам прцесс простой, может справиться и новичок! Буду рада если кому то помогла! http://paipclicks.ru/public/9607713741525522
1
Станция Акчурла
6714
Наваристо... во всех отношениях...
0
Новосибирск
13
Прочитал на одном дыхании все четыре части.Очень интересно,жду продолжения.
0
Новосибирск
1286
Иван_С, уже)) читайте!
0

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх