Ночная охота

Ночная охота

Выйдя из палатки, я увидел, что мои проводники — китаец Чжан Бао и удэхеец Маха — куда-то собираются. Они выбрали лодку поменьше и вынесли из нее на берег все вещи, затем положили на дно корье и охапку свеженарезанной травы.

На мой вопрос, куда они идут, Чжан Бао ответил:

— Оленя стрелять.

Я сказал, что хочу пойти с ними. Чжан Бао передал мою просьбу удэхейцу, тот мотнул головой и молча указал мне место в середине лодки. Через минуту мы уже плыли по реке Анюю.

Смеркалось. На западе догорала заря. За лесом ее не было видно, но всюду — в небе и на земле — чувствовалась борьба света с тьмою. Ночные тени уже успели прокрасться в лес и окутали в сумрак высокие кроны деревьев. Между ветвями деревьев виднелись звезды и острые рога полумесяца.

Через полчаса лодка остановилась: мои спутники захотели отдохнуть и покурить трубки. Удэхеец стал что-то тихонько говорить китайцу, указывая на протоку, и дважды повторил одно и то же слово: «Кянга». Я догадался, что речь идет об охоте на изюбря, который почему-то должен был находиться в воде.

Чжан Бао объяснил мне, что в это время года изюбри спускаются с гор к рекам — полакомиться особой травой, которая растет в воде по краям тихих лесных проток.

Я попросил показать мне эту траву. Удэхеец вылез из лодки и пошел искать ее по берегу. Через минуту он вернулся и на палке принес довольно невзрачное растение с мелкими листочками. Это оказался водяной лютик.

Покурив, Чжан Бао и Маха нарезали ножами древесных веток и принялись укреплять их по бортам лодки, оставляя открытыми нос и корму. Когда они кончили эту работу, уже совсем стемнело.

— Капитан, — обратился ко мне Чжан Бао, — твоя сиди тихо, говори не надо.

Мы разместились так: китаец сел впереди с ружьем, я — посередине, а удэхеец — на корме с веслом в руках. Шесты положили по сторонам, чтобы они во всякую минуту были под руками. Когда все было готово, Маха подал знак и оттолкнул веслом челнок от берега. Лодка плавно скользнула по воде. Еще мгновение — и она вошла под темные своды деревьев, росших вперемежку с кустарниками по обеим сторонам протоки.

Удэхеец два раза гребнул веслом и предоставил нашу утлую ладью течению. Не вынимая весла из воды, он легким, чуть заметным движением направлял ее так, чтобы она не задевала за коряжины и ветви деревьев, низко склонившихся над протокой. Темные силуэты кустов появлялись из темноты и бесшумно проходили мимо, скрываясь за поворотами протоки.

Ночь была необычайно тихая.

Чжан Бао весь превратился в слух; я сидел неподвижно, боясь пошевельнуться; удэхейца совсем не было слышно, хотя он и работал веслом. Лодка толчками продвигалась вперед. Впереди ничего не было видно. Иногда мне казалось, что удэхеец направлял лодку прямо в кусты. Но он хорошо знал эти места и вел лодку по памяти.

Один раз Чжан Бао сделал мне какой-то знак, но я не понял его. Маха быстро положил мне весло на голову и слегка надавил им. Я едва успел пригнуться, как совсем близко надо мною пронесся сук большого дерева. Лодка нырнула в темный коридор. Одна ветка больно хлестнула меня по лицу. Я закрыл глаза. Кругом слышался шум воды, и вдруг все сразу стихло. Я оглянулся и среди зарослей во мраке не мог найти то место, откуда мы только что вышли на широкий, спокойный плес. Я еле различал оба берега, покрытые лесом.

В это время Чжан Бао легонько толкнул челнок рукою в правый борт; удэхеец понял этот условный знак и повернул лодку к берегу. Я хотел было спросить, в чем дело, но, заметив, что мои спутники молчат, не решался заговорить.

Берег, к которому мы пристали, был покрыт высокими травами. Среди них виднелись какие-то крупные белые цветы — должно быть, пионы. Дальше шел кустарник, а за ним — таинственный, молчаливый лес.

Вдруг направо от нас раздался шорох, настолько явственный, что мы все трое сразу повернули головы. Шум затих, затем опять повторился, на этот раз еще сильнее. Я даже заметил, как колыхалась трава, словно кто-то шел по чаще, раздвигая густые заросли.

Чжан Бао схватил ружье и приготовился стрелять, чуть только животное покажется из травы, но удэхеец не стал дожидаться появления непрошеного гостя — он проворно опустил весло в воду и, упершись им в песчаное дно, плавным, но сильным движением оттолкнул лодку на середину протоки. Течение тотчас подхватило ее. Отойдя саженей сто, мы опять подошли к зарослям. Но только лодка успела носом коснуться берега, как снова послышался шорох в траве. Тогда Чжан Бао два раза надавил на левый борт лодки. По этому сигналу удэхеец снова отвел лодку от берега.

Мы тихо скользили по течению, не выдавая себя ни единым звуком, но легкий шум на берегу, в зарослях, все время сопровождал нас. Стало ясно, что таинственный зверь следит за нашей лодкой. Потом он сделался смелее, иногда даже забегал вперед, останавливался и поджидал нас. Я не спускал глаз с берега и по колыханию травы старался определить место, где находится зверь.

Вдруг Чжан Бао шевельнулся и стал готовиться к выстрелу. Впереди, шагах в двухстах от нас, кто-то фыркал и плескался в реке.

Широкая протока делала здесь поворот, и потому на фоне звездного неба, отраженного в воде, можно было кое-что рассмотреть.

Китаец быстро поднял вверх руку, и удэхеец поставил лодку в такое положение, чтобы удобно было стрелять.

В это мгновение я увидел изюбря. Благородный олень стоял в воде и время от времени погружал свою морду в холодную темную влагу, добывая со дна водяной лютик. Течением медленно несло лодку к оленю. Но вот изюбрь насторожился, поднял голову и замер. Слышно было, как с морды его капала вода.

Вдруг в кустах, как раз против нашей лодки, раздался сильный шум. Таинственное животное, все время следившее за нами, бросилось в чащу. Испугалось ли оно, увидев людей, или почуяло оленя, не знаю. Изюбрь шарахнулся из воды, и в это время Чжан Бао спустил курок ружья.

Грохот выстрела покрыл все другие звуки, и сквозь отголосок эха мы ясно услышали тоскливый крик оленя, чей-то яростный храп и удаляющийся треск сучьев. С песчаной отмели сорвались кулички и с жалобным писком стали летать над протокой.

Когда все смолкло, Маха направил лодку к тому месту, где только что пил изюбрь.

Оба охотника пошли за берестой, а я остался около лодки.

Из принесенного березового корья удэхеец сделал факел. С этим факелом мы пошли посмотреть, нет ли крови на оленьих следах. Крови не оказалось — значит, Чжан Бао промахнулся. Маха положил факел на землю и бросил на него охапку сухих веток. Вспыхнуло яркое пламя — и поблизости все озарилось колеблющимся красным светом.

Чжан Бао и удэхеец набили свои трубки и принялись обсуждать происшедшее. Оба они думали, что зверь, следовавший по берегу за лодкой, был тигр. Из-за него изюбрь сорвался с места прежде, чем Чжан Бао успел прицелиться, поэтому и пришлось стрелять раньше времени.

Китаец был недоволен, ругал тигра и в сердцах сплевывал на огонь.

— Ничего, — сказал я Чжан Бао, — не надо сердиться. На этот раз неудача, зато в другой раз будет удача. Не убили изюбря, зато если не видели, то слышали близко тигра.

Мои слова успокоили китайца. Он перестал ругаться и начал шутить; развеселился и Маха. Мы стали собираться домой. Удэхеец охапкою мокрой травы прикрыл тлеющие уголья и сверху засыпал их песком.

Мы сели в лодку. Теперь мы плыли быстро и громко разговаривали между собою. Я оглянулся назад: тонкая струйка беловатого дыма от притушенного костра еще поднималась кверху.

голосов: 5
просмотров: 1206
yaguar, 26 октября 2017
360, Куровское

Комментарии (3)

477
Новосибирск (родился в Болотнинском районе, деревня Хвощевая)
26 октября 2017, 17:52
#
+0 0
Интересно.++++
5511
Станция Акчурла
26 октября 2017, 18:36
#
+0 0
Захватывающе! При сплаве тоже приходилось постреливать, в основном всякую пернатую мелочь.
420
Сумы
26 октября 2017, 23:25
#
+0 0
5+

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх