Котелок решивший судьбу избушки

Вертолет, на несколько минут завис над закрайкой болота. Выбросив груз, собак, выпрыгиваем и мы. Мы – это я и мой бессменный напарник Виктор. Бело-синяя стрекоза, обдав струей воздуха с запахом керосина, быстро скрывается за вершинами кедров. Теплый, солнечный день, больше похожий на летний, чем на осенний принял нас в свои объятья, и только багряно - красные листья рябин и золотистые листья берез говорят о том, что уже глубокая осень. Сложив груз на площадку, сделанную из мелколесья еще в прошлый охотничий сезон,- традиционно отмечаем прибытие на участок. Праздник, есть праздник. Душа каждого из нас ликует и поет. Настал тот долгожданный день и час, которого она ждала почти год. Истосковавшимися взглядами охватываем порыжевшие плешины болота, на которых созрела и светилась рубиновым цветом, крупная клюква. Релки низкорослого сосняка окаймляющие блюдца озер с черной как деготь водой. Гривы, поросшие вековым кедрачом, подступающие вплотную к болоту. Хребты и вершины гор, на которых под лучами солнца серебрится заснеженная темнохвойная тайга. Все это давно стало близким нашим сердцам. От всего этого захватывает дух. На всем этом необозримом пространстве вольно живут звери и птицы, и так же вольно будем жить мы, пока не закончится очередной охотничий сезон.

Теплый ветерок щекочет нос запахом разогретой смолы, лесной прели, а из глубины леса тянет холодком заснеженных гор. Когда улегся восторг от встречи с ее Величеством Природой, захватив часть груза, трогаемся в путь. Предстоит перенести все с вертолетной площадки, в район строительства будущей избушки. Двух избушек, на большом по площади охотничьем участке,- явно не достаточно. В нижней, пойменной части участка, прилегающей к огромному моховому болоту, мы практически не охотились. Не хватало времени, чтобы пройтись по этим угодьям и хотя бы затемно вернуться в одну из избушек. Редкие вылазки, которые предпринимали сюда, обычно заканчивались ночевкой у костра. И если в начале сезона, когда погода баловала относительно теплыми ночами и сухой безветренной погодой, такие ночевки не доставляли особых хлопот, то в ноябре, коротать длинную ночь у костра, занятие малоприятное. Только тот, кто сам не единожды, волею случая или по собственному желанию ночевал у таежного костра, знает все прелести таких ночевок. Когда крышей над головой служит звездное или того хуже ненастное, моросящее дождем или заваливающее хлопьями снега небо, а стенами - подступающая со всех сторон темнота. Когда дневная усталость непомерным грузом давит на онемевшие плечи, которые оттянула котомка, ставшая к концу дня пудовой. Хочется просто лечь и расслабить натуженные ноги и спину. Промокшая от пота и падающего на спину и плечи дождя или снега одежда сковывает движения. И стоит только на несколько минут присесть и расслабиться, как холод начинает скрючивать руки, подбираться к уставшему телу. Огромных усилий стоит заставить себя двигаться. А нужно еще,- заготовить дров на всю длинную - предлинную ночь, нарубить лапника для постели, сделать заслон, чтобы отгородиться от пронизывающего ветра, высушить по возможности одежду и обувь. И даже после того как все самое необходимое сделано, не застрахован охотник от неожиданных неприятностей. Всякое может случиться с уставшим человеком. Отлетел уголек, - за тлела одежда, а ему снится, что пришло лето, и жарко пригрело солнышко. Только когда прогорит одежда и обожжется кожа, вскочит он на ноги, ничего не понимая,- ведь только что грело его ласковое солнце.

И даже если благополучно переночует у костра охотник, не прожжет одежду, не обожжется, - хорошим отдыхом это не назовешь. Неспокойный сон у костра. Если греет спину, то мерзнет грудь и наоборот. Вот и ворочается он на жестком лапнике. А еще костер прогорел и надо вставать,- подкладывать дров. Так и мается таежник всю долгую-долгую ночь. Несколько раз за ночь пьет горячий чай, чтобы согреться и вновь ложится к разгоревшемуся костру на холодный лапник. А начнут гаснуть на востоке звезды, забрезжит серый рассвет, собирается он вновь на промысел.

Поэтому и решили с напарником в прошлый сезон, построить в этой части участка избушку, чтобы сподручней было промышлять зверя и лишить себя «удовольствия» ночевать у таежного костра. Под строительство избушки подобрали пару подходящих мест. Основными критериями отбора были - наличие источника воды и строевого леса. Не исключалась и эстетическая часть, ведь жить лучше в красивом и веселом месте.

Высокий мысок привлек внимание тем, что с него открывался красивый вид на заречную тайгу, имелся в достатке строительный материал, а в соседней ложбинке, буквально в трех десятках метров бежал ручей.

Второй участок представлял собой ровную как стол площадку под защитой отвесной скалы, из-под которой бил родник. Он был ближе к вертолетной площадке. После споров и разногласий о месте строительства, оставили вопрос открытым до начала нового сезона.

И вот теперь залетев на участок, решили сначала перенести весь груз с болота на площадку, а затем принять окончательное решение.

Мокрые от необычайной духоты, обливающиеся потом, через сорок минут были на месте. Сбросив груз и опустившись на колени, я припал к воде, -перехватило дыхание, заломило зубы.

– С родниковой водичкой надо поосторожней, не долго и простудиться, - предостерег Виктор.

Достав котелок из поняги, наполняю его водой и вешаю на сук рядом стоящей пихты. На немой вопрос напарника отвечаю:

- Пока сделаем вторую ходку, - нагреется.

Выйдя на кромку леса, остановились пораженные увиденным. Над всей многокилометровой ширью Тюхтетского болота нависла свинцово-синяя туча, закрыв всю Северо-западную часть горизонта. В ее чреве огненными змеями извивались молнии. Доносился приглушенный расстоянием, непрекращающийся ни на минуту рокот грома. Было ощущение, что где-то на марше идет колонна танков.

Еще окончательно не осознав всю опасность происходящего, заметили, что туча быстро приближается. Ее нижняя кромка задевала вершины деревьев, и складывалось впечатление, что она просто утюжит своей тяжестью все, что попадается ей на пути. Первый резкий удар ветра заставил попятиться, мелькнула мысль – спрятаться под сводами кедрачей. Но инстинкт самосохранения, унаследованный еще от пещерных пращуров, гнал уже нас к вертолетной площадке, совершенно свободной от древесной растительности. Мы бежали словно лоси, перепрыгивая через колодник, метровые кочки и мочажины. А где-то рядом, за нашими спинами, что-то лопалось, трещало и скрежетало. Ветер бил с такой силой, что валил с ног, вскакивая, мы с удвоенной силой неслись вперед. Из рулонов толи, мешков с провизией и снаряжением, ящиков с капканами и строительным материалом соорудили заслон, и присели под его защитой. Собаки забились к нам в ноги. Очередной мощнейший порыв ветра раскидал часть заслона, вырвал из укрытия молодого кобеля и словно мяч по футбольному полю покатил его по болоту. Упираясь спинами в мешки и удерживая руками над головой ящики, мы видели, как под ударами ветра, словно спички ломались вековые кедры. Некоторые исполины выворачивало вместе с корнями, и переплетясь кронами они падали, словно сказочные богатыри на поле брани, подминая под себя молодую поросль. Невообразимый шум и треск, стоящий от падающих и ломающихся деревьев, порывов ветра, стал заглушать новый шипящий звук. Он нарастал, ширился, приближался. Дневной свет стал меркнуть, - сумерки накрыли все вокруг. Звук, достигнув своей высшей точки, обрушился лавиной градин, каждая из которых была с голубиное яйцо. Заныли ушибленные пальцы рук, плечи. А град все усиливался и усиливался. В считанные секунды все вокруг стало белым. Плотная стена града закрыла от нас лес, болото, горы. Сколько времени продолжалась эта бомбежка и как долго мы могли бы выдержать это испытание - сказать трудно. Но туча, рыча громом и сверкая молниями, унеслась дальше в тайгу, неся с собой разрушения и смерть. Ветер стал стихать. Сквозь рваные клочья облаков пробились лучи солнце. Замерзшие и избитые покинули мы свое убежище.

Печальную картину представлял окружающий пейзаж. Тайга напоминала поле боя, где все изломано и искорежено. Неузнаваемы стали гривы, подступающие к болоту. Вместо сплошных темно-зеленых куполов, прикрывающих их, теперь повсеместно из завалов погибшего леса, смотрели в небо обломанные стволы кедров. И все это словно саваном было покрыто толстым ледяным покрывалом. Молча стояли мы удрученные увиденным, приходя в себя от пережитого, понимая, что только что избежали страшной опасности. Холод вернул к действительности, заставил действовать. Сложив раскиданный груз и захватив только самое необходимое тронулись в путь. Медленно пробираясь по завалам погибшего леса, через два часа добрались до площадки под скалой. Мы были удивлены и обрадованы тем, что все здесь было как прежде, словно и не было все уничтожающего на своем пути смерча. Только гуще устилала «пол» сбитая градом хвоя, да лежало несколько обломанных сухих веток. Скала как щитом преградила путь урагану.

- А котелок-то полнехонький, - удивленно произнес я.

- Примета хорошая. Значит место доброе, – откликнулся Виктор, разводя костер из собранных на площадке сучьев.

- Строить будем здесь, - не сговариваясь, решили мы.

Избушка, построенная на этом месте, долгие годы служила нам верой и правдой.

В.Н. Репин

голосов: 7
просмотров: 1775
Repin58, 25 июня 2014
509, Красноярский край

Комментарии (6)

434
Деревенька у реки, Центральное Черноземье
25 июня 2014, 13:46
#
+1 0
Некоторые былые неприятности из охотничьих странствий весьма приятно потом бывает вспоминать. Тянет нас в ту жизнь. Тоскуется по переходам и лишениям, от которых оказываемся в стороне. Спасибо за рассказ! +
893
Москва-Барнаул
25 июня 2014, 14:00
#
+0 0
Хорошее повествование промысловика!!!
4656
Новосибирск
26 июня 2014, 16:35
#
+0 0
Прочитал с удовольствием!
3879
Томск
26 июня 2014, 17:06
#
+0 0
Хороший рассказ 5+
4135
Станция Акчурла
27 июня 2014, 10:53
#
+0 0
Собака то вернулась?
509
Красноярский край
29 июня 2014, 10:00
#
+0 0
Скиф, кобель пришел через двое суток. Мы с напарником уже думали - пропал.

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх