Медведи

Весна выдалась ранняя, уже в конце марта с южных склонов гор дружно зажурчали ручьи. Снег таял и оседал под горячими лучами весеннего солнца, обнажая первые проталины. Лед на реке посинел, появились полыньи. И хотя по ночам мороз брал свое, сковывая и замораживая то, что оживило днем солнце, природа уже скинула зимнее оцепенение, и повсюду можно было увидеть и услышать характерные признаки и звуки наступающей весны. С восходом солнца тишину леса нарушали весенние трели синиц, барабанная дробь дятлов, веселое попискивание поползней. А на моховых болотах, в местах будущих токов, радуясь наступающей весне, глухари чертили крыльями подтаявший снег.

Наступившая так рано весна потревожила и молодую медведицу, которая этой зимой впервые стала матерью, и теперь ласково и нежно вылизывала единственного медвежонка - своего первенца.

Прошедшей осенью, неосознанно подчиняясь извечному инстинкту жизни, она облюбовала огромную, одиноко стоящую ель посреди пихтового мелколесья на северном склоне распадка и принялась копать берлогу. Разрывая передними лапами дерн и землю между корнями ели, перекусывая мелкие и разгрызая крупные, мешающие работе, корни, все глубже подкапывалась под основание дерева. Периодически выгребала землю и, оперевшись лапами о ствол дерева, долго вслушивалась в окружающий ее лес, втягивала через влажные ноздри воздух, а затем вновь принималась за работу.

Когда берлога была готова, разровняла лапами вырытую землю. Нагребла ворох сухой травы, затащила его в берлогу и застелила «пол». После этого далеко от берлоги уже не уходила. Не посещала черничники, где все еще висела на кустиках сладкая, перезревшая ягода. Не обращала внимания на целые гроздья красной смородины. Бесцельно бродила по лесу, изредка посещая берлогу, а большую часть времени просто лежала. Заломив молодую осинку грызла кору и ветки дерева.

В один из дней, когда налетевший холодный ветер стал обрывать с верхушек берез последние листья, а в воздухе замелькали снежинки, медведица тронулась в путь, обходя берлогу из-под ветра по большой дуге. Двигаясь по вершине хребта, наткнулась на лежащего и уже окоченевшего самца косули, погибшего от ран. Однако к мясу не подошла, а лишь втянула ноздрями запах и прошла мимо. Выйдя на каменистый обрыв, круто уходящий вниз к ручью, сделала несколько прыжков с камня на камень, с которых ветер сорвал снег. И таким образом добралась до ручья. Вошла в воду и двинулась по руслу ручья вверх в вершину распадка. Там, где на берегу лежал большой выворотень, сделала из воды прыжок за него. Пройдя несколько десятков метров «сдвоила» след, вернувшись в «пяту» и вновь сделала прыжок за поваленную ель. И лишь после этого подошла к своей берлоге и легла под низко нависшими ветками ели, чутко прислушиваясь и нюхая воздух. Пролежав так всю ночь, утром залегла в берлогу.

И вот теперь, так рано наступившая весна принесла ей новые волнения. Талая вода стала просачиваться в берлогу, делая ее сырой и неуютной. Какое - то время медведица лежала, оставаясь в берлоге, а затем по ночам стала выходить и выводить малыша, располагаясь под той же елью. Но лишь только начинало светать, вновь возвращалась на место. Подросший уже медвежонок с неохотой подчинялся приказам матери и норовил покинуть сырую и темную берлогу.

Наступил день, когда, проваливаясь в снегу и увлекая за собой медвежонка, медведица стала уходить от берлоги в сторону солнцепёчного склона, по ту сторону хребта. Туда, где пригретые теплом ожили и копошились в своих домиках полусонные еще муравьи. Где тянулись навстречу лучам солнца первые робкие ростки пробивающейся зелени.

Снег на проталинах таял, каждый день все больше и больше обнажая поляны, на одной из которых и остановилась мать со своим малышом. С верхнего края к поляне примыкал лес и скалистый гребень, нижний ее край круто уходил вниз к реке.

В одну из темных ночей, когда моросил мелкий дождик, на реке загрохотало, затрещало, послышалось шипение, и всплески воды – это река ломала ледяной панцирь, сковывающий ее всю долгую зиму. Всю ночь медведица встревожено вслушивалась в звуки, доносившиеся с реки, втягивала в себя воздух, оценивая обстановку и только под утро успокоилась. Поняв, что опасности нет, стала кормиться. Раскапывала в оттаявшей почве корешки трав, скусывала первые ростки пробивающейся зелени, переворачивала камни и, разворошив трухлявые пни, отыскивала личинки и муравьев. Медвежонок беззаботно резвился рядом.

Река, освободившись ото льда, несла неторопливо свои весенние воды мимо берегов, на которых лежал почти еще нетронутый снег.

Однажды из-за обрывающегося к реке скалистого мыса донесся размеренный монотонный гул – это по глади реки, оставляя за собой пенный след, шла лодка. В лодке сидело двое. Один, тот, что был постарше, управлял мотором. Второй сидел в носу лодки. Это братья охотники добирались до своей избушки, расположенной выше по реке. Окидывая взглядами берега, замечали перемены, произошедшие за долгую зиму. Охватывали взором открывающиеся дали. За очередной излучиной реки, на южном солнцепечном склоне, младший увидел большое бурое пятно на открытой поляне. Внимательно приглядевшись, качнул борта лодки и молча, указал на него рукой, обращая внимание брата. Тот, сбросив обороты двигателя, и удерживая лодку на течении, стал пристально вглядываться:

- Однако медведь, но ведет себя странно, - сказал старший.

- Должен же был уйти, услышав мотор, - отозвался брат.

- Давай посмотрим! - решил старший и направил лодку к берегу.

Между тем зверь - а это был медведь, сомнений не оставалось - никак не отреагировал на их появление. С расстояния шестидесяти метров, что отделяло людей от зверя, братья видели, как ветерок шевелит шерсть на его загривке. Складывалось впечатление, что он крепко спит. Старший, держа в одной руке ружье, обломил сухой сук. И этот резкий звук не возымел никакого действия на лежащего невдалеке медведя. Братья, не сговариваясь, зашагали к зверю. Приблизившись к нему, остановились, пораженные увиденным. На поляне все было перевернуто и исковеркано. Мох с камней был содран, камни сдвинуты с места, кустарник изломан, кустики черники вырваны с корнем и все это было обильно полито успевшей почернеть на солнце кровью. Всюду - на земле, сучках - лежали и висели клочья медвежьей шерсти. Мертвая медведица лежала, неестественно забросив правую переднюю лапу себе на спину. Потянув за нее, чтобы перевернуть зверя, братья услышали, как захрустели сломанные кости. На морде зверя видны были глубокие рваные раны, гортань была перекушена.

Присев на камень, старший из братьев затянулся сигаретой:

- Страшная была схватка! Медведь, по всему видать - здоровый, видишь, как измочалил медведицу, - живого места нет. Что-то не поделили между собой, - подвел он итог увиденному.

- Давай след «обрежем» по северному склону, - предложил младший, - там снегу еще больше метра. Посмотрим, куда потянул зверь и есть ли на следу кровь.

Перевалив через скалистые гребень хребта, куда еще не доставали солнечные лучи, и, продвигаясь вдоль границы снега, братья стали внимательно осматривать каждую вмятину. Вскоре увидели целую борозду и отпечатки больших лап медведя, уходящего с поляны. А еще через несколько метров два следа, входящих на поляну. Большой след более свежий, и небольшие следы медведицы, уже изрядно обтаявшие, что говорило о том, что она пришла на поляну примерно неделю назад. Складывалось впечатление, что медведь пришел на поляну по следу медведицы, задавил ее и ушел.

- За что он ее так?! - спросил младший брат. Старший молча, изучал следы зверей. Спустившись вниз по северному склону, откуда пришли звери, и где лежал почти нетронутый солнцем снег, он окликнул брата. Ткнув пальцем в след медведицы, сказал:

- Смотри!

Рядом со следом виднелись крошечные отпечатки лап медвежонка, еле заметные на подтаявшем снегу.

- Вот в чем причина! Я догадывался об этом еще там, - на поляне, но хотел точно удостовериться в своей догадке.

- Нет опаснее для медвежат в тайге зверя, чем крупный и сильный медведь, который не упустит случая задавить и съесть малыша. А с медведицей он так потому, что она защищала своего медвежонка.

- Они же одной породы! - удивленно воскликнул младший.

- Видишь ли, зверя, сильнее медведя, который мог бы регулировать их численность, нет в нашей тайге. Давным-давно, еще до появления человека, природа так жестоко, но по-своему решила эту задачу - наделила медведей-самцов инстинктом каннибализма, то есть поедание особей своего вида. Вот такие дела, брат.

- Ну, все, идем,- добавил старший, - а то времени потеряли много, а нам еще надо засветло добраться до избушки.

В.Н. Репин

голосов: 5
просмотров: 1469
Repin58, 8 июня 2014
509, Красноярский край

Комментарии (3)

4123
Станция Акчурла
8 июня 2014, 14:21
#
+0 0
Интересно! Нынешнее увеличение численности медведей - результат не доработки самцов? +
4594
Новосибирск
9 июня 2014, 10:12
#
+1 0
Хорошая история!
382
Ставропольский край; с. Красногвардейское
10 июня 2014, 2:57
#
+0 1
Убей конкурента и - ВЫЖИВЕШЬ. Чего, тут, не понятного))))))))))))) Или вы все, туго соображаете...

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх