ОТРИЦАНИЕ Андрей Томилов

Пацанами ещё были, ружьё отцовское притащили на край деревни, там лужа была. Сидели в крапиве, - ждали. Охотники. Ближе к вечеру, прилетели две утки. Стали купаться, встряхивать перьями. Мокрые перья, на фоне вечерней зари, взблёскивали золотом. Искрились.

Колян приладился и пальнул.

Одна утка улетела, испуганно оглядываясь, а другая побежала по воде, хлопая одним крылом. Быстро, быстро побежала.

Спотыкаясь, молча, кинулись за ней. Бежали по разным сторонам лужи. Когда она выскочила на сухое, - догнали…

- В крыло попал, видишь, сломано.

- Ага, крыло. Сломано.

- Жалко вторая улетела.

- Ага, жалко. Так бы каждому по одной.

- По одной, как раз. Хорошо бы.

Патронов больше не было. Их вообще не было, вот один стырили у отца, и охотились. Гильзу, приятно воняющую сгоревшим порохом, сунул в карман, предварительно проверив, что там нет дырки.

Колян держал утку с боков, прижимая крылья. Она бойко вертела головой в разные стороны, ещё не поняв в какую безвыходную ситуацию попала. Вляпалась. Перья уж не блестели красивыми, переливающимися искрами. Нос у неё чуть отливал зеленью. Глаза живые, яркие.

Под ногами хрустели листья тополя, - после вчерашнего ветра они дружно усыпали землю. Да и время уже, - осень. Осень.

Совсем не правы те, кто говорит, что осенью природа умирает. Не умирает она. Засыпает. Такая форма сна.

Хотя, впрочем, любой сон, - это маленькая смерть. Маленькая. Короткая. Но, смерть.… А природа, - нет, не умирает. Даже земля, - ждёт снега, как ребёнок одеяла, которым мать нежно и заботливо укроет. Верит ей.

- Она сама не подохнет.

- Нет, не подохнет.

- Как-то надо убить её.

Колян приподнимал утку, и мы видели, как она шустро перебирает лапками по воздуху. Торопится, шею тянет. Будто убегает. Лапки чуть розоватые.

- Надо. Чтобы не мучилась. А как?

- Давай, я держать буду, а ты ей башку открути.

- Давай.

Откручивать башку мне ещё ни разу не приходилось, было неприятно. Во-первых, она живая. Совсем живая. Будто и не знает, что у неё крыло ранено. Во-вторых, она всё время вырывалась, стала прятать голову. Не откручивалась. Я закручиваю, а она выскользнет, и раскрутится. Снова по сторонам пялится.

- Была бы охотничья собака, она бы быстро её загрызла.

- Да, быстро.

- На, подержи, руки устали.

Утка была очень тёплая. Мягкая. И тяжёлая. Перья одного крыла неряшливо слиплись. Рана. Пальцы прилипали к этим перьям. Крепко прилипали.

- Пойдём к Култыну, у него топор есть.

- Пойдём.

Култын жил в крайней избушке, и домой идти всё равно мимо. Зашли. Дверь закрыта, в пробой, вместо замка, вставлена щепа от полена дров.

- Нет дома.

- Топор-то дома.

Ограда не прибранная. Мусор кругом, помойка напротив крыльца, а вдоль забора, и прямо возле дома, крапива прёт, уже не по первому году.

Сразу за углом стояла старая, кряжистая чурка, с вбитым в неё таким же старым, ржавым топором.

Колян, со второго раза, поднатужившись, выдрал топор и внимательно осмотрел его. Даже пальцем потрогал лезвие.

- Пойдёт. Клади на чурку.

Ружьё, болтавшееся за спиной, уже прилично натёрло шею, мешало шагать, и совсем не позволило нагнуться к чурке, чтобы положить туда утку.

- Если отпущу, - удерёт.

- Держи, я её обухом.

- По рукам врежешь. Давай, лучше я.

- А ты не врежешь?

Ещё что-то бурчал себе под нос, но утку забрал. Прижал её к себе и стал

притаптывать возле чурки крапиву. Я снял ружьё, прислонил его к стене, взял топор. Тяжёлый.

Утка, будто ей это приходится делать очень часто, вытянула шею и прильнула к чурке. Замерла. Даже глаза, будто перестали блестеть. И тихо кругом, ни ветра, а может и, не было. Ну, хоть бы собака гавкнула где. Тихо.

Колян отодвинул свою голову, отвернулся.

- Бей.

- Как бить-то? Обухом?

- Бей как-нибудь. Только не по рукам.

Я ещё постоял, посмотрел по сторонам, будто искал помощи, отметил, что уже совсем смеркается, поднял топор.

Голова отлетела удивительно легко. Топор, воткнувшись в чурку, так и остался стоять. Утка вырвалась и стала прыгать по ограде. Заполошно хлопать крылом.

Мы кинулись за добычей и почти сразу поймали её. Держали вместе, зажав между собой. Шея утки была свободной и быстро вращалась во все стороны, обильно поливая нас кровью. Кровь летела с такой силой, что казалось, будто там насос.

Мы, как черти, были в крови с головы до ног, а шея всё вращалась, поливая нас как из пульверизатора.

Наконец, всё стихло, мы разошлись в стороны, дико вращая глазами, рассматривая друг друга.

- Матушка убьёт.

- Меня тоже.

- Утку забери.

- Нет, мне не надо.

- И мне не надо.

К дому подходил хозяин. Он покряхтывал, приволакивая одну ногу. И курил. Курил махорку, вонючую, до невозможности.

- Может, Култыну отдать?

- Давай, отдадим.

Как-то ещё ружьё надо положить на место, чтобы отец не заметил. И рубаху кровавую в бане бросить. Да и рожу сполоснуть там же, в бане.

Сунув утку в руки подошедшему Култыну, мы, чуть не бегом, кинулись вдоль улицы. Ружьё держал наперевес, так ловчее бежать.

Уже у самого двое взрослых сыновей, семеро внуков, а я всё бегу и бегу с ружьём наперевес. Знаю, чувствую, что где-то рядом бежит, бухает кирзовыми сапогами Колян, - друг детства, уже давно оставивший этот мир.

А.Томилов 2012.

голосов: 10
просмотров: 1486
рассказчик, 24 апреля 2014
419, Курганская обл. планета Земля

Комментарии (4)

4632
Новосибирск
24 апреля 2014, 21:59
#
+0 0
Правда жизни!!! 5+
434
Деревенька у реки, Центральное Черноземье
25 апреля 2014, 0:29
#
+0 0
С годами по какому-то неведомому закону многие из нас сострадательней и бережней относятся к чужим, подвластным нам жизням. Детство чаще суровее в поступках. Может, оттого, что всё только-только начиналось тогда, всё в первый раз и собственный горький опыт настолько мал, что и выскрести из него для сравнения и выбора иного варианта нечего. А в пору осмысления вдруг всплывает нечто из забытого и терзает душу. Вроде и ничего такого, а делается не по себе. И истекшие сроки давности не заглушают недовольство прежним собой. Толи лучше мы делаемся, толи не туда неодолимо кого-то из нас сносит? Но противиться этим внутренним и не загаданным переменам у меня, например, желания нет. Как, похоже, и у автора. Спасибо, Андрей.
3879
Томск
25 апреля 2014, 9:04
#
+0 0
Жизненный расказ, все так и бывает и кровь и грязь и отвращение, а потом привыкаешь. 5+
159
Новосибирск
27 апреля 2014, 12:18
#
+0 0
Хорошо написано

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх