В Буркиндье.

В сельском клубе, несмотря на поздний час, было многолюдно. Кто-то играл в шашки, кто-то перелистывал обтрепанные страницы журналов, в глубине фойе на сдвинутых вместе столах азартные игроки с яростью вбивали в столешницу костяшки домино. Начались белые ночи.

- Илья, завтра поедем, поставим заездку на тайменя. Сейчас время им спускаться с горных речек, - как бы невзначай, прицеливаясь кием в угловую лузу, обронил Спиридон.

- Точно, листья березы стали уже с кукушкино ушко – поддакнул Алексей Николаевич.

Как только зазвонил будильник, Илья тотчас вскочил и, даже не позавтракав, бросился к берегу, где стояли лодки. На берегу у своих лодок копошились ранние рыбаки – для них началась страдная пора. Северное лето скоротечно: день год кормит, как говорят северяне. За лето нужно успеть наловить рыбы на засолку, наготовить юколы для корма собак, добыть сорную рыбу для привады. Поэтому летом в деревне днем с огнем не отыщешь мужчин – все на рыбалке.

Спиридон, загрузив в свою лодку почти весь багаж, шел впереди. Илью определили «мотористом-заводилой» к Алексею Николаевичу, у которого болела искалеченная когда-то медведем-шатуном рука, и он не мог вручную завести свой мотор. Стояла тихая, теплая погода. Рассекая под звонкий рокот лодочного мотора зеркальную гладь реки, лодки стремительно шли вверх по Ясачной. Мимо проплывали живописные берега Ясачной, там и сям виднелись палатки и чумы рыбаков. Перекрывая звон моторов, стал слышен зловещий рокот – из-за поворота показалась груда нагроможденных друг на друга деревьев. Под залом бил, грохотал мощный поток пенящейся воды. Он увлекал проплывающие по реке деревья и со страшной силой заталкивал под залом, укрепляя многометровое нагромождение плавника. Моторы натужно завыли, зазвенели, преодолевая бешеный напор реки, стремящейся затолкать, засосать лодки под завал.

- В прошлом году здесь под залом ушел катер леспромхоза – стараясь перекрыть шум водоворота, прокричал Алексей Николаевич, - погиб моторист. Пьяный был, вот и подошел слишком близко к залому и катер затолкало под него. Опасное место. Не дай бог мотор заглохнет – хана тебе тогда.

Илья, не в силах отвести взор, с ужасом смотрел на пенящиеся струи бешеного потока. Это с какой силой надо бурлить, чтобы одолеть катер?

Спустя полчаса показалось устье маленькой речки. Буркиндья, причудливо, словно кишки утки, извиваясь, пробивала себе путь между хребтами, покрытыми густым листвянником, и прорыла утесы, скалы, около которых обитает много всякой дичи – горных баранов-чубуку, также олени, сохатые. Так, пройдя множество преград, бурлящий поток речки впадает в Рассоху, левый приток Ясачной. Весной, как только сойдет снег, по Буркиндье, повинуясь древнему инстинкту сохранения рода, преодолевая встречающиеся преграды, поднимаются таймени. В это время года рыбины встречаются в самых верховьях, в таких местах, куда позднее и не могут пробраться; перекаты и мели не составляют для них препятствия, и они легко перепрыгивают через небольшие водопады и завалы, а на мели перебираются так, что видна половина спины. Выметав икру, таймени скатываются обыкновенно вниз и занимают свои летние места.

Вскипятив чай, на скорую руку заморили червячка и принялись за устройство заездки. Выбрав подходящее место, стали забивать в каменистое дно речки колья в два ряда. Ух, тяжелое это дело, строить заездку в холодной, ледяной воде. Мощное течение так и норовит вырвать забиваемые колья, не дает как следует вбить заостренные жердины в дно горной речки. Илья с Спиридоном, стоя по пояс в бурлящем потоке, поднимали тяжелую двуручную деревянную бабу и били по колу, которую придерживал Алексей Николаевич. Забив поперек речки два ряда кольев, мокрые насквозь, усталые, но довольные, пришли к табору. Илья, прихватив ведро, пошел к реке по воду. Набрав воды он услышал подозрительный шорох, взглянул в ту сторону и обомлел – перед ним на задние лапы встал огромный медведь и, потягивая вздрагивающими ноздрями воздух, посмотрел в его сторону. Илья что есть мочи кинулся к табору.

- Медведь, медведь! Где карабин!

- Остынь. Успокойся. Он за тобой гнался? Рыкнул на тебя? – невозмутимо спросил Спиридон.

- Это наш, «домашний» медведь. Какой год мы приезжаем сюда мастерить заездку, а он тут как тут. Привыкли друг к другу. Вот поймаем рыбы, не забудем и его. Долю свою он ждет, - с улыбкой сказал Алексей Николаевич, - Медведь – истинный хозяин тайги. Он обитает везде, где тайга и постоянно обходит болотистые места, где можно задавить сохатого, любит погонять в августе утят – хлопунцов, а в летнюю жару покупаться на озерах, реках. Когда ягоды созреют по болотистым местам, он собирает ягоды: клюкву, морошку, а по другим ягодникам малину, смородину, голубику, бруснику, а затем подается в заросли кедрового стланика за кедровыми орехами. А пока балуется он свежей травой, ловит помаленьку рыбу. После долгой зимней отсыпки медведь мало спит или совсем не спит в летнее время, и видишь его и рано утром, и днем и вечером. А по ночам шарится около нашего табора, увидишь, какие огромные следы он оставляет вокруг палатки по утрам! А силищи то! Уж природа его одарила огромной силой. Ведь из за маленького зверька-бурундука, которого заметит и загонит в дупло огромной упавшей колодины, медведю ничего не стоит разодрать в щепки и всю разворочать эту колодину. А когда учует склад, где бурундуки на зиму запасают орехи, ягоды и другие семена, он вовсю выворотит корни деревьев, пока не отыщет припасы бедного бурундука-муруку. Бывает, задерет он в реке огромного лопатника - быка сохатого, то такую тушу на любой крутой берег или яр вытащит, в охапку возьмет и унесет в лесную чащу. Там загребет его мхом вперемешку с землей, и всего завалит валежником квасить мясо. Медведь свежее мясо не любит, а лакомится протухшим мясом. Это он только на первый взгляд, когда идет шагом, кажется неуклюжим, особенно передние ноги косые, ухватом, и недаром его называют косолапым. А когда побежит во весь мах, понурив голову, только мелькает, делая огромные прыжки – не успеешь оглянуться как он тут как тут. Косолапый боится только человека, если его не трогать, не обозлить. Так что, не обращай на него внимания и не бойся, а он тебя не тронет. Пускай себе гуляет, жирку нагоняет.

- Илью удивило невозмутимое отношение прирожденных охотников к медведю. Спиридон, по рассказам односельчан, добыл около ста медведей, а тут такая доброжелательность к потенциональной добыче. Илья, пугливо озирая окрестные кусты, подошел к речке, поднял брошенную им ведро, набрал воды и спешным шагом направился к табору. Краешком глаза он заметил, как из зарослей прибрежного хвоща приподнялась черная голова медведя и тут же пропала.

Плотно пообедав, принялись плести огромные верши-морды. Илья с интересом наблюдал, как Спиридон и Алексей мастерили из молодых лиственниц большую, метров пять-шесть, вершу. Вначале они из отожженных на костре прутьев согнули круги. Потом с помощью лыка прикрепили к ним четыре жердины. Полученный каркас переплели с более тонкими жердинами. Ближе к концу верши оставили отверстие, через которое достают рыбину. Если вход в обыкновенную вершу закрывают конусом с узким отверстием-горлышком, то вход верши на тайменя ничем не прикрывают, мощное течение прибивает тайменя ко дну верши и не дает рыбине извернуться и выплыть обратно.

- А какие еще имеются снасти? Чем в старину ловили рыбу? – поинтересовался Илья.

- Имелись остроги метательные - дэгё и ударные - мэймэ. Дэгё насаживалось на древко и прикреплялся бечевкой к древку. Острогу бросали на расстояние 5–8 м. Попадая в рыбу, наконечник соскакивал с древка, которое становилось поплавком, удерживающим добычу. Рыбак подтягивал рыбу и добивал ее колотушкой. Острога с глухим креплением наконечника мэймэ имела зазубрины для удержания рыбы, им кололи тайменя, щуку. Или били их из лука. В старину юкагиры имели специальные стрелы для добывания рыбы с вильчатыми костяными наконечниками. Да ты их видел, наверное, в школьном музее. До недавних времен было распространено ночное лучение. Рыбаки плыли в темноте вниз по течению с прикрепленным на носу лодки горящим пучком бересты или лучин. Свет привлекал рыбу, и ее били острогой. Ну, вот, и верша готова. Пойдем, поставим её.

Опустили вершу в самую струю воды, воткнули в вершу сигнальный прут. По договоренности старики поехали вверх по Рассохе, оставив Илью сторожить заездку, еще раз наказав не раздражать, не бояться медведя, следить за заездкой. Несмотря на наказы стариков, Илья ночью спал в вполглаза, лежа в обнимку с ружьем. Чтобы отпугнуть медведя, он включал на ночь «Спидолу». По утрам вокруг палатки он обнаруживал свежие следы косолапого. Так прошло два дня и однажды Илья, умываясь у ручья, заметил как сигнальный прутик отскочил вверх и в сторону – видать рыбина ударила хвостом. Подбежав к верше Илья увидел прижатого сильным течением тайменя, подождал пока он не уснет и, просунув в окошечко руку, поймал речного хищника за хвост. Острием якутского ножа проделал под позвоночником отверстие, продел в отверстие кукан и с натугой вытащил тайменя. Оглушив его специальной битой, он выпотрошил тайменя и отнес в погреб. Кроме тайменя в вершу попались несколько налимов. Внутренности тайменя и двух больших налимов Илья отнес к засохшей лиственнице, куда указали старики. Раздувая потухший костер, Илья увидел, как к лиственнице неспешным шагом подошел медведь и, чавкая, вмиг слопал угощение. Насытившись, сел на огузки и, как будто благодаря, приподнял передние лапы к груди.

- Дикий зверь, а чувствует отношение к нему. Ишь ты, благодарит как человек – подумал Илья. Боязнь к медведю как рукой сняло. Так прошло несколько дней. Илья, по утрам проверив вершу, садился в утлую лодку – ветку и плыл проверять сети, поставленные на чебака. Был массовый ход чебака и Илья возвращался с полной лодкой чебака. Прямо на у кромки воды он оборудовал место для разделки рыбы. Илья укладывал чебака, перемешивая слоем крупной соли, в деревянную тару. Засоленную рыбу развешивал в тени для провяливания. Не забывал он и своего соседа. Медведь до того привязался к нему, что поджидал его у берега. После сытного обеда, прикорнув часа полтора, Илья шел ловить на удочку хариусов. За два часа можно было наловить бочонок пахнущей тимьяном, лоснящейся от жира рыбы. Пойманных хариусов потрошил, засаливал для последующего копчения. Так незаметно, в хлопотах, прошли несколько дней и к приезду стариков у Ильи в леднике лежали восемь тайменей, в шалаше из лиственничной коры доходили копченые хариусы, там же были развешаны провяленные чебаки.

- Смотри, Алексей, наш человек, водул, однако – обрадовался Спиридон. Это было высшей похвалой в устах старших товарищей.

голосов: 23
просмотров: 2719
сахатый, 25 января 2012
7577, Якутск

Комментарии (8)

106
Новосибирск
25 января 2012, 7:15
#
+0 0
Хороший Степан рассказ. Очень нравиться, только хочу тебя предупредить о том, что есть на сайте люди, кторые не знают что такое Север. Не знают быт северян и поэтому начинают писать всякие замечания, типа "а лицензия была?" "а зачем вам столько рыбы (мяса)?" "А харя от такого количества не лопнет?" "нальзя вирши ставить" и прочее. Ты, брат не обращай на это внимание, не обижайся на такие записи, и пиши дальше. Пишишь интересно и познавательно, не бросай.
3879
Томск
25 января 2012, 7:29
#
+0 0
Рассказ замечательный!!!
10
омск
25 января 2012, 10:24
#
+0 0
Хороший рассказ, хотелось бы его продолжения.
61
грязи
26 января 2012, 13:01
#
+0 0
ДА, мне тоже понравился рассказ!Пиши ещё, мне например как не "сибиряку" очень интересно!
14
СЕВЕР КУЗБАССА
26 января 2012, 16:08
#
+0 0
Замечательный рассказ.С удовольствием еще почитал бы.Жду продолжения.
951
Иркутская обл.
28 января 2012, 11:27
#
+0 0
Красиво написано, молодец! Якут правильно всё объяснил в своём комменте, чтобы дурацких вопросов не было.
3671
Томск
29 января 2012, 10:30
#
+0 0
хороший рассказ!
278
НСО с.Северное
13 марта 2013, 17:48
#
+0 0
с большим удовольствием прочитал Спасибо

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх