В полдень, выюркнув из-за высоких вершин...

...В полдень, выюркнув из-за высоких вершин, опустилась на снежный поток утка-кряква. Накануне весь день она летела вдоль Волги, еще заледенелой, но уже почерневшей, потом свернула в Унжу и к ночи опустилась на снеговую озерину в поле, совсем рядом от дороги. Она чутко спала, набиралась сил...Затем устремилась дальше на север, опять вдоль реки. На заре она еще дважды присаживалась в полях, полого спускавшихся к реке, жировала, а к обеду безошибочно приводнилась на родной своей Шилекше. Тут она появилась на свет два года назад под густой древней можжевелиной - за кочкой среди корней. Это был ее дом, ее родина.

Теперь она мылась, плескалась в новой воде, охорашивала себя, бережно пропуская каждое перышко через клюв. Наконец-то позади был ее великий рискованный перелет. Сколько стран миновала она, сколько столиц видела сверху. Но еще больше видела лесов, озер, рек... И среди их множества всегда помнила свою маленькую лесную речушку и свою большую можжевелину возле нее.

Накупавшись, утка сунула голову под крыло и задремала на солнышке в тихой заливине под затопленным кустом тальника. Это была ее первая настоящая весна. Прошлой весной, когда она впервые летела домой в семейной стае с теплого моря, случилась беда. Рано утром из густых зарослей с берега кто-то стрельнул по стае. Она видела, как подбросило впереди летящую мать - вскрикнув, та тут же вывалилась из стаи и упала на тихое зеркало алого на заре лимана. Но самого падения матери утка уже не видела, потому что почти одновременно почувствовала страшную боль в голове. Одна из дробин угодила ей в левый глаз, и, взмыв от боли выше всех, утка обогнала стаю. Она долго летела в открытое море и приводнилась там совсем одна. Напрасно она опускала голову в воду и раскрывала там клюв - боль не проходила, а кровь багровой мутью расходилась вокруг головы. Тогда она подставила глаз солнцу и впервые не увидела его, а только почувствовала тепло. И это тепло ее понемногу успокаивало.

Дождавшись ночи, она тихо подплыла к берегу и в плотных камышах маленькой речки, впадавшей в море, просидела до утра, изнывая от боли и тоски. Она слышала, как бродят, чавкают корнями в камышовых зарослях кабаны, как вскрикивают другие утки (это были утки другой породы), но сама голоса не подавала и не плыла к ним. Она провела в этих зарослях две недели; боль постепенно уходила, и кровь уже не мочила мелкий пух под глазом. За эти две недели она сильно отощала и снова пускаться в путь ей было страшно. Но по ночам все чаще свистели в вышине крылья других уток, летели гуси и кулики, молодые и старые, стаями, парами и в одиночку, все с радостью торопились домой... И однажды она не выдержала - взмыла с криком и полетела следом за всеми. Она пристраивалась к разным стаям кряковых, но лететь наравне с ними у нее не хватало сил, она примыкала к другой стае, но отставала и от нее... Так и одолела она свой первый перелет в одиночку. Может быть, это и спасло ее, потому что летела она всегда высоко и по ней, по одной, не палили. А по стаям, она видела это и слышала, стреляли часто. Летела она долго, потому что все время поворачивала голову налево, чтобы видеть вперед, и крылья заносили ее тоже влево, и ей то и дело приходилось выравнивать свой путь.

На Шилекшу она попала уже к зеленой траве и удивилась, как тут мало воды. Поначалу ей даже показалось, что она ошиблась, но она хорошо помнила запах своей можжевелины и запах этот сразу узнала.

По зорям она звала селезней, ждала, а их тут уже не было. Они были теперь на озерах и уже готовились к линьке. Так в то лето у нее и не было детей. Осенью она улетела с чужой стаей и в полете была сильнее многих.

Нынче она возвратилась вовремя, даже рано. Все было так хорошо, радостно здесь, что она забыла даже о своем недостатке: уже привыкла держать голову клювом слегка влево, чтобы все видеть правым глазом.

К вечеру, отдохнув, она прорезала волглую лесную тишину призывным криком...Она кричала и вчера вечером, но робко, недолго и не дозвалась селезня, а может, его здесь и не было. Но сегодня он мягко, бархатисто зашарпел над вершинами сосен, и она наддала в крике, привычно повернув голову вверх правым глазом. И он пал на распахнутых дымчатых крыльях к ней сразу и безошибочно. И оба мелко ласково закрякали, осторожно и боязливо озираясь по сторонам...

(отрывок из повести "Шумит Шилекша" В. Николаева)

голосов: 8
просмотров: 1514
Иж-18, 19 апреля 2011
123, Нижний Новгород

Комментарии (8)

Mihalych
19 апреля 2011, 13:57
#
+0 0
Отличные строки!
6830
НОВОСИБИРСК
19 апреля 2011, 18:46
#
+0 0
...Так тому, и быть!
61
грязи
19 апреля 2011, 21:07
#
+0 0
ДА, хорошо читается!!!!!
33
Городец
20 апреля 2011, 11:20
#
+0 0
Спасибо!!!
Очень хороший рассказ.
382
Ставропольский край; с. Красногвардейское
20 апреля 2011, 12:15
#
+0 0
Красиво написано, мне понравилось!!!! Жаль, только, что у автора не хватает наблюдательности и познаний. Утки не спят, засунув голову под крыло. В перелётах, птицы, ориентируются, по магнитному полю Земли, головой вертеть и смотреть правым глазом,утке, не нужно - на это, есть вожак стаи. Одна, без стаи, утка не перелетит, погибнет.
1703
НОВОСИБИРСК
20 апреля 2011, 18:07
#
+0 0
Понравилось!!Спасибо!!!
1836
Новосибирск, с.Ташара. и Абхазия.
21 апреля 2011, 10:07
#
+0 0
За "выюркнув из-за высоких вершин" можно премию по литературе давать
3547
Иркутск
22 апреля 2011, 5:30
#
+0 0
Написано красиво, еще бы соответствовало все действительности. А в жизни кто слышал что бы утки вскрикивали при попадании в них? Я слышал "вскрикивания" только у кабанов,медведей,диких собак и раз было козел закричал через некоторое время после попадания по ноге с нарезной. Больше никого не могу вспомнить.

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх