В месяц кривых дорог.

Лёшка крутанул котелок, вылил остатки чая в догоравший костер и встал с, успевшей оттаять, лесины. Февральский день угасал. Надо было бежать в избушку. Антошин любил приходить пораньше, чтобы до звёзд накормить собак, поесть самому и до отвала напиться чаю. Обснимать успевших оттаять соболей. Ниткой и иголкой спрятать все дефекты на свежих еще шкурках. И только потом вытянуться на нарах и попробовать ещё раз прожить день без просчётов и ошибок. В мыслях своих он подсмеивался над неумехами-соседями по участку и ругал на чём свет приёмщика пушнины. А главное всегда убедительно доказывал молодой медсестре живущей напротив, что плохая погода, а не недельный запой, не позволили ему добыть столько соболей, как было запланировано с осени.

Два года назад, за бутылку медицинского спирта, он обещал соболей на шапку этой молодой курносой соседке. Но весенние подсчеты каждый раз показывали, что ловилось этих соболей ровно столько, чтобы рассчитаться с долгами и собраться на новый промысел. Можно было конечно, и продать их той же соседке, но это было бы не по мужски. Так считал Лёшка Антошин сезонивший пятый год в одних и тех же угодьях.

Поправив плечом съехавшую тозовку, он гребанул ногой снег. Присыпал всё ещё работавший костерок, и, надев подбитые камусом лыжи, пошел в сторону оврага. Лыжи шли ходко, не проваливаясь.

- Во, тварь! – выругался Лёшка и сплюнул под ноги. Вверх по склону уходил свежий рысий след. Антошин присел, размял рукой ещё не смёрзшийся отпечаток. Зверь прошёл не больше часа назад.

- Ну не тварь ли – еще раз повторил он и присел на корточки: - и что мне с тобой делать?

Мечта об избушке и горячем чае сразу показалась далекой и несбыточной.

- Успеть бы до темноты – подумал Лёшка, посмотрел на солнце, еле пробивавшееся сквозь ветви деревьев. Потом снял с себя куртку и повесил на ближайший куст поприметнее, чтобы издали было заметно. Достал из патронташа и положил в карман штанов два патрона с нулевкой, а сам патронташ пристроил рядом с курткой. Подтянул юксы на лыжах и быстро побежал по следу.

Познакомились они в командировке, когда Лёшка только начинал работать в геологии. Им предстояло вместе лететь в отдаленный район области, на вновь открытое месторождение. Еще в аэропорту он обратил внимание на молодую (в первый момент показавшуюся даже юной) девушку, которая встала в ту же очередь на вахтовый вертолет, что и он. Переложив чьи-то вещи и устроившись рядом с ней, Антошин украдкой наблюдал за пассажиркой, делая вид что спит. А потом всю дорогу что-то насвистывал себе под нос, когда, прилетев в маленький поселок Кайтагу, они вместе пошли по темной маленькой улице искать гостиницу. Ей оказался маленький деревянный домик в три комнаты. А жить им надо было две недели, и были они единственными жильцами. Поэтому сразу же решили: ужин готовить на двоих, кто первый придет с площадки.

- В этой комнате у нас будет кухня – сказала она, - на ужин прошу не

опаздывать. И он как-то быстро согласился.

Днем они виделись редко, разве что в небольшом покосившемся магазинчике, куда Антошин забегал за сигаретами. При виде ее Лёшке хотелось подойти , обнять на глазах у всех, а потом деловито спросить о том, что будет у них на ужин. Но он всякий раз делал вид, что не замечает ее, шел к витрине, где красовались яркие сигаретные упаковки и, выбрав самую дорогую, шел к выходу. Равнодушно посматривая на толпившихся в магазине покупателей.

Вечерами она брала с полки висевшей на кухне, какую нибудь книгу и уходила к себе в комнату. Такие вечера он не любил. Они казались скучными и долгими. Ему нравилось, когда после ужина они засиживались за столом. Он рассказывал что-то о своей прошлой жизни, а она слушала его, подперев голову руками. И пытаясь продлить вечер, подливала ему чай и просила рассказать что-нибудь еще. Потом они расходились по комнатам и мысли, шальные и приятные, лезли ей в голову, мешая заснуть.

Все получилось неожиданно, и совсем не так как хотелось ему. Задержавшись на буровой, он зашел к мужикам в балок. По случаю банного дня достали припрятанную бутылку спирта. Выпили наспех – чтобы не видел мастер. Всю дорогу до гостиницы ему хотелось, чтобы окно на кухне светилось. И чтобы она ожидала его. А увидев – обязательно подошла вплотную и положила руки ему на плечи. Но свет горел только в ее комнате. Лёшка на секунду остановился, потом упрямо мотнул головой и толкнул плечом дверь.

Она сидела с книгой, в накинутой прямо на ночную рубашку вязаной кофте. И совсем не отбивалась, понимая, что кроме них сейчас никого нет. Только с укором глядя на него, отступала вглубь комнаты. А он торопливо, чувствуя что трезвеет, подошел к ней и молча, по хозяйски обняв, прижал к себе…

Потом он что-то бормотал в оправдание, пробовал успокоить ее, и уже окончательно трезвый, напуганный ее молчанием, встал с помятой кровати и пошел к себе.

Обратно они летели вдвоём. Он всю дорогу говорил, что не сможет жить без нее, обещал найти в городе. Вот только уладит какие-то дела и обязательно найдёт. А если захочет - можно поехать сразу к ней. Она сидела, откинув голову назад с прикрытыми глазами, и уже знала, что больше не увидит его никогда.

В это время года в лесу быстро темнеет, это Лёшка знал, поэтому бежал не жалея себя. Минут через сорок он понял, что зверь почуял погоню. Это было видно по следам. По тому, как рысь стала избегать открытых мест. Пошла прямее. Вот в два прыжка достигнув самой нижней и мощной ветви большой сосны, она решила затаиться, но что-то насторожило ее и заставило бежать дальше.

Антошин выбрал место посветлей, где кроны деревьев не так заслоняли ставшее уже темно-серым небо и остановился. Переведя дыхание, скинул с плеча ружье и, сняв его с предохранителя, раз за разом разрядил, не целясь в наступающую со всех сторон темноту.

- Что, тварь, не нравиться! - со злостью выкрикнул Лёшка.

Потом нашарил в кармане патроны и зарядил оба ствола. Нестерпимо хотелось курить, но времени не оставалось. Следы на снегу стали чуть заметны. Еще минут двадцать, и можно возвращаться в избушку, ночь спрячет все.

Зверь шел ровно, плавно забирая вправо. В старом охотничьем журнале Антошин читал, что от человека рысь уходит не спеша, будто знает – не догнать ее человеку. Так и будет водить его по лесу, пока тот не бросит тропить ее. И только спасаясь от собак, может забраться повыше на дерево. Но собаки у Лёшки небыло и он, шмальнув в небо еще раз скорее для того, чтобы раззадорить себя, вдруг залаял.

Сначала негромко и неуверенно, будто стесняясь кого-то. Боясь, что его могут услышать или увидеть. Потом все смелее и азартнее. Лаял ощеряясь, как это делает собака, тряся головой и делая броски в сторону уходящего следа. Люто ненавидя эту дикую лесную кошку за то, что ускользала из рук, ненавидя короткий зимний день, и себя за то, что соблазнился, как ему казалось, легкой добычей. А ослабев от лая начал жадно есть снег, хватая его ртом с ладони.

В город они прилетели ночью. Получив багаж зашли в буфет здесь же, в здании аэровокзала. Лёшка встал в очередь, а она отошла к столикам и, достав маленькое зеркальце, стала приводить себя в порядок. Он подошел, неся горячий чай, и достал из спортивной сумки бутерброды.

- Значит так, сейчас к тебе минут на сорок, - он подмигнул ей, - а потом я

домой.

-Знаешь, Лёша, ты только пойми меня правильно. Не обижайся, а постарайся

понять.

Антошин почувствовал волнение в ее голосе и понял, что сейчас произойдет что-то важное и непоправимое. Чего он так боялся все это время.

- Ты только не подумай ничего, но ко мне сейчас нельзя. Сегодня нельзя.

- А что у тебя сегодня? Или кто? – Спросил Антошин и голос его был чужим.

- Ничего ты не понял, Лёшенька. У меня мама, и она ничего не знает про тебя.

А ты приедешь, обязательно приедешь, Только завтра. Хорошо?

Она гладила его руку, а он молча смотрел на бутерброды лежащие на тарелке. Потом они вышли на улицу, и она, закутавшись в шарф от февральского ветра до самых глаз, села на пустую скамейку и старалась не смотреть в его сторону. Поймав такси, и загрузив все ее вещи, Лёшка до последнего надеялся, что она пошутила. Вот сейчас подойдет ближе, прижмется к нему и скажет: - Ну что стоишь, поехали!

-Я напишу тебе адрес, как лучше добраться до меня – она достала ручку и стала что-то писать на маленьком блокнотном листке.

-Вот,- протянула листок, - соскучиться не успеешь. Только прочитай без меня, когда уеду. А-то примета плохая.

И сев на заднее сиденье помахала рукой, грустно улыбаясь через стекло. Машина медленно тронулась со стоянки. И прежде чем повернуть за угол, она успела еще раз обернуться и махнуть рукой.

На верху было спокойно, но она тоже понимала, что тот, кто шел за ней, опасен только с собакой. От них не уйти даже на своих длинных лапах. Догонят, прижмут с разных сторон, и будут ждать подхода хозяина. Лучше не рисковать своей шкурой.

А пока надо вымотать своего невидимого врага, чтобы он бросил след. Только потом, выбрав место поудобнее, улечься, где нибудь в развилке большого дерева. У нее было такое место. Вот и сейчас забирая вправо, вела своего преследователя к той большой ели, которая не раз выручала ее. Совсем недавно волки два дня караулили ее под этой елью, и тоже ушли ни с чем. Сейчас же приближающая ночь была на ее стороне.

Выстрелы один за другим прозвучавшие, где-то рядом, добавили сил. Рысь присела и, повернув голову, посмотрела туда, откуда только что пришла. Прислушалась. Еще никогда небыло так тревожно в знакомом с детства лесу, где она привыкла считать себя полновластной хозяйкой. Третий выстрел заставил подняться. И вдруг в затихшем перед наступающим сумраком лесу раздался лай. Шерсть на загривке приподнялась. Это был не просто лай собаки, привыкшей прислуживать тому, кто ходит на задних лапах. Это был лай незнакомого, а потому страшного зверя.

Дождавшись когда машина повернет за угол дома, он достал купленную еще с ней пачку сигарет. Курить не хотелось, но надо было что-то делать и он закурил. Медленно подошел к скамейке, где еще несколько минут назад сидела она, ожидая, когда он поймает такси. Подъехал первый автобус, из него вышли пассажиры, улетающие первым рейсом. Лёшка сидел удивленный ее отъездом и курил сигарету за сигаретой. Две самые счастливые недели в его жизни только что закончились, но он об этом ещё не знал. Антошин подошел к фонарному столбу. Достал из кармана и развернул вдвое сложенный листок, на котором красивым почерком было написано «Ты классный парень, Лёша!» Зачем-то аккуратно положил его обратно в карман и, подняв воротник, пошел на автобусную остановку.

Выскочив на небольшую поляну, Лёшка перевел дыхание. Справа, выделяясь островком виднелась группа деревьев. И посреди этого островка - большая ветвистая до самой земли ель. Следы шли к ней.

- Если запала, то только здесь,- подумал он.

Антошин обрезал круг – выходного следа не было. Он шумно высморкался и закурил. На уровне верхушек деревьев глаза ничего не различали. Только на фоне неба можно было еще увидеть силуэты деревьев, да просветы среди ветвей. На небе загорались первые звезды. Можно было не спешить. Рысь никуда не денется. Можно разжечь костёр и спокойно дожидаться утра, но такая перспектива Лёшке не нравилась. По свежей, только что пробитой лыжне через час-полтора спокойно можно добраться до последнего привала, где остались висеть куртка и патронташ. А там и до избушки недалеко.

Осталось высмотреть запавшего наверху зверя и снять его выстрелом. Антошин подошел к дереву и, подняв голову, ударил несколько раз обухом топора по мощному стволу дерева.

- Ну давай, давай, чего сидеть? Где ты? – сказал охотник, снимая с плеча ружьё.

Выстрел на мгновение ослепил, но он все-таки успел заметить, как что-то большое и темное метнулось с огромной ветки в развилку ствола.

- Вот и все, - сказал Антошин, и, найдя мушкой это пятно нажал на спуск. Металлически клацнул курок и оглушил как выстрел. Лёшка переломил ружьё, выбросил стреляные гильзы и сунул руку в карман. Тот был пустым. Во втором тоже ничего не было. Сверху за ним внимательно следила большая серая кошка. Только сейчас он понял всю нелепость случившегося. Конечно же два патрона, он взял с собой только два патрона. Лоб моментально стал мокрым.

Лёшка поднял голову, посмотрел на неясное тёмное пятно, наблюдавшее за ним и неожиданно для себя завыл по-звериному…

г. Томск 2006г.

голосов: 5
просмотров: 4063
АНТ, 7 марта 2008
137, Томск

Комментарии (14)

10942
Новосибирск
9 марта 2008, 18:05
#
+0 0
г. Томск 2006г. Это ты писал в 2006м?

Грамотно и печально.
137
Томск
9 марта 2008, 19:59
#
+0 0
Да, написано было в 2006 году.
сообщение отредактировано 30 марта 2008, 13:12
Mihalych
14 марта 2008, 14:34
#
+0 0
Сильно...
538
Новосибирск
17 марта 2008, 17:31
#
+0 0
Да сильно
64
Г.Купино
20 марта 2008, 22:53
#
+0 0
Супер мне понравилось!
сообщение отредактировано 20 марта 2008, 22:55
749
г.Канск
29 марта 2008, 21:21
#
+0 0
Поселок называется Катайга. Что в переводе означает "Голубая тайга". Я там 12 лет прожил. А вообще классно написано.
137
Томск
30 марта 2008, 13:14
#
+0 0
Очень рад, что в Кайтаге Вы узнали Катайгу. Вообщем-то я и не скрывал этого.
2098
Томск
5 июня 2008, 16:55
#
+0 0
Хорошо написано. Правдиво.
Светлана
28 июля 2008, 22:08
#
+0 0
Я не согласна с ЕмПаН!Я прожила в Катайге 18 лет и точно знаю что название поселка в переводе с кетского означает "заря восходящего солнца"!
137
Томск
1 августа 2008, 23:35
#
+0 0
А давайте у Лесника спросим. Он у нас в Катайге живёт.
35
Томская обл.
6 августа 2008, 11:29
#
+0 0
Версий несколько, Света права, одна из них "Заря восходящего солнца", а в плане "Голубая тайга" не слышал.
А ты Романыч, к чему этот рассказ приурочиваешь, не к ТЕМ ли важным событиям в твоей жизни? Если да, то до чего же всё закомуфлированно, если нет, то кто это такая? А?
сообщение отредактировано 6 августа 2008, 17:37
61
грязи
9 марта 2011, 14:09
#
+0 0
очень понравилось! молодец
18
г.Кострома
21 января 2012, 12:23
#
+0 0
5
30
Иркутск
27 июня 2016, 18:12
#
+0 0
5

Добавить комментарий

Войдите на сайт, чтобы оставлять комментарии.
Наверх